Вместо предисловия

Начиная этот журнал, я ориентировался на образы когда-то задуманной, но и поныне неосуществленной в материале эпической поэмы «Слон и моська»:

...И он задумал описать
Слона задумчивую стать;
Его формат необычайный,
Контраст, как будто бы случайный,
Хвоста и хобота. Затем –
Еще немало важных тем:
О космосе, о трансцендентном,
Об исторической канве,
И о периоде латентном,
Когда дремала мышь в слоне...

Впрочем, многое из задуманного реализовано в целом ряде прозаических постов, часть из которых не рекомендовано Министерством культуры моим дорогим читателям.

Одни посвящены искусству живописи:
О «Венере Урбинской». Опыт зрительского восприятия
«Портрет неизвестного с серыми глазами»
Образ художника в «Автопортрете» Карла Брюллова
Будапештский шедевр Гойи
Инфанта Маргарита в голубом платье
Жемчужина московского музея
О нескольких фрагментах иконы «Донская Богоматерь»
«Распятие» Дионисия. Образ и форма
О восприятии живописи Сезанна. Трудности первого впечатления
Предметная иллюзия и музыка живописи в натюрморте Сезанна
О Винсенте Ван Гоге и его картине «Море в Сент-Мари»
Алексей Венецианов. Идеальный портрет русской жизни. Часть I
Алексей Венецианов. Идеальный портрет русской жизни. Часть II
Мой вернисаж. Художник Евгения Тавьева
О художественном качестве
«Бедный кавалер»
От образа к форме или от формы к образу?
О плохо написанном произведении + продолжение...
Свежая мысль + Об искусстве за пределами текста + О том, как художники используют натуру
«Игроки в карты» (опыт критики)
Два «Паломничества» Антуана Ватто

Другие – искусству кино:
Параджанов и Пазолини
«Жертвоприношение» Тарковского
О фильмах Андрея Звягинцева ..и, увы, продолжение...
О фильме «Подстрочник»
«Кто боится Вирджинии Вулф?»

Третьи – искусству вообще...
О совершенстве творчества ...и продолжение полемики по этой теме
О творчестве и его путях
Во всем виноваты Сезанн и Мандельштам ...и продолжение полемики по этой теме
Антилотман (в пяти частях)

...и искусству в частности:
В поисках вишенки (об одном стихотворении Бродского)
Лучшее – враг хорошего? (о Бибигонах Митурича)
Лев Разумовский – скульптор

Кроме того, в этом журнале вы встретите (нажимая на соответствующий тэг под этим постом):
– немало интересных материалов о писательнице Вере Чаплиной (сейчас ее архив выкладывается в отдельном ЖЖ vchaplina_arhiv) и пианистке Розе Тамаркиной
Путеводитель по Прусту: Имена
Путеводитель по Прусту: Хронология
– массу художественных и просто старых фотографий
– годовую подписку на «Хронику Московской жизни» 1900-1910 годов и ее продолжение в годах 1930-х (все темы и персоналии, имеющие отношение к «хроникам» 1930-х, сопровождены метками со звездочкой)
– список известных жителей ЖСК «Советский писатель»
– незавершенный «Словарь музейных вещей»
– кое-что из чемодана кота Хамло
– рассекреченные материалы шпионских поездок в рубрике «далеко от Москвы»
– эпизоды дачной жизни в рубрике «дачное»
– диких и одомашненных людей с их четвероногими владельцами в рубрике «животные»
– живопись
и многое другое...

МИНЗДРАВОБЛСОЦХРЕНРАЗВИТИЕ предупреждает:
здесь очень, очень много картинок!!!...
.

Честное стремление к познанию

Фридлендер. 1947

Макс Фридлендер. 1947 (80 лет)

За год до этого вышла его книга-эссе «Об искусстве и знаточестве» – одна из самых странных классических работ по искусствоведению, которую мне когда-либо приходилось читать.
Эпиграфом к этой книге может служить цитата из нее же:
«Скорее умный человек может сказать какую-нибудь глупость, чем дурак родит хоть одну умную мысль».

Странность этой книги, в которой среди множества глубоких размышлений об искусстве и ремесле искусствоведа в немалом числе встречаются и суждения, поражающие своей примитивностью, по-видимому, напрямую связана с честностью ее автора. Во всяком случае, 79-летний Фридлендер на первых же страницах своего сугубо теоретического опуса, откровенно предупреждает читателей: «По лености, или, быть может, из чувства самосохранения, я почти ничего не читал по теории искусств».
(Обратим внимание именно на слово «теории», ибо трудов по истории искусств Макс Фридлендер, крупнейший эксперт по живописи, прочитал огромное количество, прежде чем выступить в несвойственной себе роли теоретика.)

Эту книгу хочется сравнить с монументальной скульптурой (недостатки которой, как известно, обнаруживаются при полном, круговом, ее рассмотрении со всех сторон): автору весьма удались отдельные ракурсы, но с иных точек она выглядит нелепой и даже смешной.
Ниже будут представлены образцы его лучших и, мягко говоря, не лучших высказываний.

Цитируется по изданию:
Макс Фридлендер. Об искусстве и знаточестве (пер. с нем. М.Ю.Кореневой). – СПб., Наследников, 2020. – 238 с.
Авторский текст дается без кавычек, мои комментарии – в квадратных скобках. Иллюстрации комментатора. Collapse )

Когда-то было много добрых людей...

В оригинале эта цитата сплошная.
Но так в ней ощутимы три ступени, и так по ним необычно спускаться, что хочется задержаться на каждом шаге.
(картинки из домашнего обихода – только для пауз этого ритма)

1

«...Когда-то было много добрых людей. Мало того, даже злые притворялись добрыми, потому что так полагалось.



2

Отсюда и лицемерие, и фальшь – великие пороки прошлого, разоблаченные критическим реализмом в конце девятнадцатого века. Результат этих разоблачений оказался неожиданным: добряки вывелись. Ведь доброта не только врожденное качество – ее нужно культивировать, а это делают, когда на нее есть спрос.
Collapse )

Как я провел день

В 6 утра, как обычно. Кофе, запись в календаре: «10-40 – прививка, сертификат».
Утренняя доза компьютера. Копирую, на всякий пожарный, старые посты из «Архива В.Ч.»...

Пролог.
Некоторое количество лет тому назад, будучи воспитанницей детского сада и находясь на летней даче сада в Малеевке, Марина ожидала приезда мамы. После завтрака воспитательница вывела деток на прогулку в соседнюю рощу. Поспевала земляника, и все разбрелись по поляне: кто-то сразу съедал найденную ягодку, кто-то насаживал на «тимофеевку», кто-то делал букетики... А Марина, вылив воду из фляжки стала складывать ягоды туда. С серьезным и даже озабоченным лицом она собирала самую крупную и спелую землянику в фляжку, периодически поглядывая: сколько ягоды набралось. Ведь у нее была ясная и важная цель – насобирать земляники к маминому приезду, сделать ей очень вкусный подарок.
Сосредоточенность и увлеченность не остались незамеченными, и некоторые собратья в панамках стали интересоваться, что она делает. Марина обстоятельно объяснила им свою задачу, воодушевленно нарисовав предстоящую картину маминого наслаждения. И эти несколько ребят, зарядившись ее энтузиазмом, решили помочь в почти невыполнимой цели – насобирать как можно больше земляники. Они так же тщательно собирали лучшие ягоды, приносили в ладони, высыпали в фляжку и тут же вместе с Мариной озабоченно смотрели, сколько же теперь стало. Конечно, полную фляжку они не насобирали, но возвращались с прогулки маленькой, но сплоченной группой единомышленников.

На часах – девять. Побрился, надел намордник, сходил купил багет. Холодно, однако, с утра.
Закрыл картонками от солнца герань, надел намордник, не забыл подготовленный с вечера сертификат, пошел в поликлинику. Шел минут двадцать. Collapse )

Еще не всё потеряно…

До меня только сейчас дошло то, что давно было впитано какой-то частью восприятия, но не осознавалось. Это я о фильме 1966 года «Кто боится Вирджинии Вулф?» Майка Николса.

В этом фильме упаковано много слоев смысла – это чувствуешь сразу, при первом же просмотре (даже если в первый раз не хватает сил досмотреть до конца – как и «Восемь с половиной» Феллини).
Хорошо, если есть возможность не форсировать восприятие и самому «дорасти» до понимания настоящего искусства. Вот, на 58-м году жизни, я дорос до осознания одной из главных идей этого фильма. Она в том, что человеческому духу дано обретать свободу в самых тупиковых, казалось бы, непреодолимых обстоятельствах.

Эта идея фильма (или пьесы?) «Кто боится Вирджинии Вулф?» воплотилась не на материале общественного противостояния, как у Милоша Формана в «Пролетая над гнездом кукушки». Идея свободы человеческого духа реализовалась здесь в самой что ни на есть частной жизни, в ее самых естественных и незаметных обстоятельствах.
Супружеская пара не может иметь детей – вот одно из таких обстоятельств, в котором даже никто не виноват. Но в любви друг к другу (а эта пара очень любящая, несмотря на все их побоища) они рождают сына – исключительно духовным способом, в своем общении. И это отнюдь не игра, как может показаться случайно узнавшим об их сыне гостям или нам, зрителям.
Нет смысла пересказывать всю эту большую сюжетную линию, дойду лишь до того момента, когда муж принимает решение «убить» их сына. Может показаться, что это убийство – кульминация семейной ссоры, акт возмездия мужа изменившей ему жене… Но нет, суть этого поступка, конечно, совсем не в этом. Созданный в утешение друг другу «сын их семейных разговоров», в какой-то момент становится той самодостаточной иллюзией, которая уже не утешает, а начинает властвовать над человеком – оттого жена начинает проговариваться о нем совершенно посторонним людям.
И в этой ситуации происходит второй, драматический акт освобождения человеческого духа – муж (и отец) берет на себя ответственность и убивает их сына, убивает слишком далеко зашедшую иллюзию.

Это очень глубокое состояние свободы и духовного мужества в ее отстаивании. И образ этого состояния создан Ричардом Бёртоном очень тонко и неброско (в отличие от напористой игры Джека Николсона в роли бунтаря Макмёрфи). Кстати, Бёртону в актерском мастерстве здесь ни капли не уступает Элизабет Тейлор.

Но возвращусь к тому, что с самого начала давало мне ощутить этот смысловой слой, задолго до его осознания. Это ощущение несла музыкальная тема фильма, завораживавшая тем, что в ней была явная «отдушина» той сгущающейся атмосфере, казалось бы, непреодолимого и изнуряющего выяснения отношений. И лишь вчера, пересматривая фильм, я вслушался в вариации этой внешне простой темы в срединных сценах – очень тонкая работа композитора Алекса Норта.



.

От Москвы до самых до окраин

1

Это еще не Москва.
Это Лос-Анджелес, по советским меркам – совершеннейшая глубинка.
1963 год.
Неужели тот год был в Калифорнии годом русского языка?..

Отмотаем ленту времени на 5 лет назад, в 1958 год:

2

Куда собирается эта респектабельная калифорнийская семья во главе с Ромэйном Филдингом младшим (сыном Ромэйна Филдинга старшего, актера немого кино)?
Куда, куда?.. Туда. В столицу нашей родины... Collapse )

Товарищи маленькие дети, это интересно!

2


Для удобства навигации в сопредельном журнале сделан тематический
Путеводитель по ЖЖ «Архив Веры Чаплиной».

Там выложено изрядное количество материалов из личного архива писательницы – дневники, фотографии, кинокадры, диафильмы, документы, переписка, обложки и страницы старых книг.
А также многое из того, что удалось отыскать в библиотеках, архивах и других источниках.

Перед походом к зубному врачу

Как обычно, перед Новым годом что-то ломается. На этот раз у меня сломался зуб, и сегодня придется ехать к зубному.
В связи с тем, что результаты этого посещения непредсказуемы, я просто обязан выложить в публичное пространство две вещи.

1. Исключительно гротескное описание Ипполита Курагина, в сравнении с его «античной» сестрой, усиливается парой его бессмысленных реплик; после чего следует ремарка Толстого: «... – сказал князь Ипполит таким тоном, что видно было, – он сказал эти слова, а потом уже понял, что они значили».
Мало того, что фраза эта поразительна по ощущению и авторской меткости, но еще и совершенно непереводима на язык любого другого искусства. Ее нельзя передать не только живописью или музыкой, но даже языком театра или кино – это пример исключительно литературной формы и содержания (причем только прозы, в поэзии такая ремарка невозможна чисто ритмически, а ритм и создает ее выразительность).

2. Утром, по какому-то наитию, до меня дошло, что сегодня, 29 декабря, – 29 лет назад – родилась наша Дали. Нам это стало известно только 7 февраля следующего, 1992 года. В тот морозный день мы с Мариной везли ее домой... Collapse )

Постскриптум ко вчерашнему о Менухине

Сейчас слушал подряд бетховенский концерт в исполнении Когана (1966: https://youtu.be/dRSSKQU2z6c ) и опять в исполнении Менухина (1962: https://1-9-6-3.livejournal.com/585300.html ).
На редкость интересное сравнение.

У Леонида Когана с оркестром Луи де Фромена единое повествовательное движение.
Они все куда-то плывут, и вторая часть – это смена первой большой картины на вторую, вновь открывшуюся на их совместном пути. И третья часть – это еще один, новый порыв общего движения куда-то вперед (с мотивами проплывающих мимо, уходящих картин). Даже большая каденция в конце первой части выстроена Коганом в канве этой общей повествовательной драматургии, в которой музыка Бетховена узнаваема и привычна для восприятия.

А у Иегуди Менухина с Колином Дэвисом совершенно иной дуэт и прямо противоположная интерпретация! В прологе оркестр задает похожий ритм движения, но направление и инициативу движения с первых же тактов перехватывает соло. Процессия останавливается, будто подошедшая к какому-то месту, откуда слышится непостижимое и услаждающее пение. Раз за разом в глубине процессии возникают бурные призывы двигаться дальше, вперед – но ответные, никуда не ведущие мелодии соло останавливают всякое устремление куда-либо.
– Куда, зачем вам плыть?
– Ах, надо нам куда-то плыть!..
– Вы уверены? Зачем? Вы уже приплыли, вслушайтесь…
Вторая часть – вхождение в этот райский сад. И если в первой части оркестр и соло шли в контрапункте, то во второй части они сходятся в единеном состоянии завороженности.
Третья часть здесь – самая загадочная. Вроде бы всё ясно: общий танец в дивном саду. Но отчего же слышны эти тревожные отголоски в хоре и печально-танцевальные мотивы соло? И последняя каденция смущает душу очень большими вопросами.

Конечно, не один Менухин сотворил это чудо – Дэвис приложил изрядную долю своего творчества.
Но так необычно переакцентировать всю сольную партию, наверное, мог только Менухин.