December 21st, 2008

Хроника Московской жизни 1901-1910 гг.

8 декабря  (21 декабря по новому стилю)

«…В паровозном депо при московской станции Николаевской ж. д. совершено освящение иконы во имя св. Николая, сооруженной усердием машинистов в память 50-летия существования Николаевской ж. д…»

                                 Московские ведомости. 1901. 9 декабря

«…Ввиду забастовки железных дорог генерал-губернатор объявил Москву на чрезвычайном положении.

Были произведены первые аресты. Арестованы все члены Совета рабочих депутатов, взамен которых начал действовать запасной состав Совета…»

                                    Русское слово. 1905. 19 декабря

«…В благотворительный стол Управы поступило 1460 руб. на бесплатные обеды при Доме трудолюбия…»

                                    Русское слово. 1906. 9 декабря

«…Комиссия по составлению обязательных постановлений при Управе рассмотрела ходатайство столичных хлебопеков об отсрочке правил, запрещающих устройство хлебопекарен в полуподвальных помещениях. Таких хлебопекарен в Москве больше 80, и одновременное их закрытие явилось бы нежелательным для населения. Комиссия признала возможным отсрочить введение обязательных постановлений, но только для хлебопекарен, открывшихся ранее 1897 г…»

                                    Русское слово. 1907. 9 декабря

«…Начальник Главного управления почт и телеграфов уведомил городского голову о возможности понижения таксы за пользования частными телефонными аппаратами на 20% против таксы за аппараты коллективного пользования…»

                                    Московский листок. 1910. 9 декабря


Невидимость красоты

«Впрочем, чаще всего мы не сидели дома, а шли гулять. Иногда г-жа Сван, прежде чем одеться, садилась за рояль. Выступая из розовых или белых рукавов крепдешинового капота, часто очень ярких, красивые ее руки вытягивали над клавиатурой пальцы движением, исполненным той же тихой печали, какая была у нее в глазах, но не в сердце. Однажды она сыграла часть сонаты Вентейля с той короткой фразой, которую так любил Сван. Но обычно более или менее сложную музыку сразу не узнаешь. Зато потом, когда эту же сонату сыграли мне раза два или три, я почувствовал, что прекрасно ее знаю. Мы не зря говорим, что услышали то-то и то-то впервые. Если бы мы в самом деле, как нам показалось, ничего не уловили при первом слушании, то и при втором и при третьем повторилось бы то же самое, и никак нельзя было бы поручиться, что десятое будет удачнее. Вероятно, в первый раз подводит не восприятие, а память. Ведь наша память по сравнению со сложностью впечатлений, с которыми она сталкивается, когда мы слушаем музыку, слаба, коротка, как у человека, который во сне думает о многом и тут же всё забывает, или как у человека, наполовину впавшего в детство, который не помнит, о чем с ним только что говорили. Память не способна немедленно снабдить нас воспоминаниями о многообразных впечатлениях. Однако исподволь воспоминание откладывается в ней, и когда мы прослушаем музыкальное произведение раза два или три, то мы уподобляемся школьнику, который несколько раз повторил урок перед сном и думает, что так и не выучил, а утром отвечает его наизусть. Просто-напросто я до этого дня не слышал ни единого звука из этой сонаты, и оттого фраза, ясная для Свана и его жены, была далека от моего сознания, как имя, которое силишься вспомнить и на месте которого находишь пустоту, откуда час спустя, без малейших усилий с твоей стороны, сами собой выскочат те самые слоги, что еще совсем недавно никак тебе не давались. И как бы ни было прекрасно произведение искусства, с первого раза в памяти его не удержишь, более того: как это произошло у меня с сонатой Вентейля, сперва мы различаем наименее ценное в нем. Collapse )