August 10th, 2018

Путеводитель по Прусту: Имена (13)

Дополняем Список персонажей цикла романов «В поисках утраченного времени» цитатами из Пруста.
В квадратных скобках римские цифры обозначают тома, арабские – страницы.
I – По направлению к Свану (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 540 с.
II – Под сенью девушек в цвету (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 607 с.
III – У Германтов (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 665 с.
IV – Содом и Гоморра (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 671 с.
V – Пленница (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 527 с.
VI – Беглянка (перевод Н.М.Любимова, приложения – Л.М.Цывьяна). С-Пб., «Амфора», 2000, 391 с.
VII – Обретенное время (перевод А.Н.Смирновой). С-Пб., «Амфора», 2001, 382 с.
* – в переводе А.Н.Смирновой

Продолжаем букву «Г» основными представителями семейства Германтов.
Сегодня – герцогиня Германтская:

Ориана, герцогиня Германтская (Oriane de Guermantes), жена и двоюродная сестра Базена, до смерти свекра – принцесса де Лом.
Рассматривая ту неприязнь, какую вызывала у семейства Курвуазье юная интеллектуалка Ориана (воспитанница другой интеллектуалки – ее тети маркизы де Вильпаризи), Рассказчик отмечает: «пока герцогиня была не замужем, они могли находить утешение в жалости к ней, так как она была небогата… Приняв же в расчет мысли, которые открыто высказывала не только Ориана, но даже маркиза Вильпаризи, мысли о том, что знатность ничего не стоит, что думать, как бы пролезть повыше, смешно, что не в деньгах счастье, что имеют значения только ум, сердце и талант, Курвуазье могли питать надежду, что, получив такое воспитание у маркизы, Ориана выйдет замуж не за светского человека, а за художника, за арестанта, за голодранца, за вольнодумца, что она окончательно примкнет к тому разряду людей, которых Курвуазье называли “свихнувшимися”… Но едва пришла пора выбрать для Орианы мужа, идеи, которые проповедовали тетушка и племянница, обе спрятали в карман, а на сцену выступил таинственный “дух семьи”… дух семьи не колеблясь остановил выбор интеллигентной, фрондировавшей, проникнутой евангельским духом маркизы де Вильпаризи на старшем сыне герцога Германтского, принце де Лом» [III:451,454].
Марсель с раннего детства очарован своими грезами о герцогине Германтской, в чьем образе воплотился для него дух Германтов и чей замок находился в дальних окрестностях Комбре. Но еще мальчиком он испытал острое чувство несовпадения реальности с выдуманным образом, увидев герцогиню в комбрейской церкви во время венчания дочери доктора Перспье: «…во время венчания церковный сторож перешел на другое место, и это дало мне возможность увидеть сидевшую в одном из приделов белокурую даму с большим носом, с прыщиком под крылом носа, с голубыми проницательными глазами; на шее у нее был воздушный шарф из гладкого, нового, блестящего сиреневого шелка. И так как на ее лице, красном, по-видимому, оттого, что ей было очень жарко, я различал расплывающиеся, едва уловимые черточки сходства с портретом в журнале… Я был глубоко разочарован. Думая прежде о герцогине Германтской, я ни разу не поймал себя на том, что воображение рисует мне ее на гобелене или витраже, переносит ее в другое столетие, творит ее не из того вещества, из какого сделаны другие люди, – вот чем было вызвано мое разочарование. Мне никогда бы не пришло в голову, что у нее могут быть красные щеки, сиреневый шарф, как у г-жи Сазра, да и овалом лица она живо напоминала мне некоторых моих домашних» [I:232-233].
Во времена романа Свана и Одетты маркиза де Сент-Эверт на своем музыкальном вечере «не ждала принцессу де Лом, и вдруг принцесса появилась. Желая показать, что в салоне, до которого она снисходила, ей незачем чваниться, принцесса сжималась даже там, где не нужно было протискиваться в топе, где не требовалось кому бы то ни было уступать дорогу, и она нарочно забилась в уголок, словно это и было ее место: так король становился в очередь у театральной кассы, когда дирекция не предупреждена, что он будет на спектакле» [I:406].
В один из тех моментов, когда Сван, одержимый страстью к Одетте, после ужина у принцессы де Лом, в нарушение всех светских приличий, в очередной раз ускользнул, «не дожидаясь кофе», Ориана сказала: «Если бы Сван был на тридцать лет старше и страдал недержанием мочи, то его еще можно было бы извинить за то, что он удирает. А так это просто безобразие» [I:339].



Шарль Сван и Ориана де Лом (Фанни Ардан)
Кадр из фильма «Любовь Свана» Фолькера Шлендорфа (1984) Collapse )