?

Log in

No account? Create an account

Созвездие Миро

« previous entry | next entry »
Mar. 7th, 2009 | 10:29 am

Photobucket

Джентльмен. 1924. Музей искусств, Базель




«Очевидно, Жоаном Миро движет лишь одно стремление, а именно – целиком предаться живописи, и только живописи, посредством того чистого автоматизма, к которому я, со своей стороны, никогда не уставал призывать... Пожалуй, благодаря этому он действительно может считаться самым законченным сюрреалистом из всех нас»
Андре Бретон. Сюрреализм и живопись. 1928



Текст Джона Голдинга (1993). Перевод Владимира Бабкова

100-летие со дня рождения Жоана Миро отмечалось с большим размахом. Правительство автономной области Каталония объявило 1993-й год «годом Миро». Первая из трех крупнейших выставок, организованных в юбилейном году, проходила в мадридском музее современного искусства Reina Sofia; центральное место в ней заняли «Созвездия» Миро – цикл небольших работ на бумаге, начатый в 1940 году в нормандском Варанжвиле и законченный год спустя на Мальорке. Миро дал циклу французское название, но испанское «Campo de Estrellas» лучше передает прелесть и непосредственность этих картин. Гигантская экспозиция в барселонском Фонде Миро включала множество работ, выставленных на обозрение в Нью-Йоркском музее современного искусства, однако эти выставки задумывались по-разному, и американская, где была представлена также скульптура и керамика, получилась более интересной. Кроме того, вышло в свет огромное количество литературы о Миро.
Самому Миро, который умер в 1983 году, пожалуй, польстила бы такая шумиха вокруг его имени, хотя он вряд ли признался бы в этом. Миро всегда чурался меркантилизма в искусстве и критиковал художников, пишущих на продажу. С другой стороны, его письма 30-х годов владельцам галерей Пьеру Лебу и Пьеру Матиссу, которые в ту пору делили между собой его работы, показывают, что до известной степени он был неравнодушен к своей карьере. В 1926 году он сказал репортеру барселонской «La Publicitat»: «Я говорил Пьеру, что не выйду на ринг, если это не будет матч за первое место, что мне не нужны товарищеские встречи ради тренировки – настал час бороться за чемпионский титул».



Photobucket

Автопортрет. 1919. Музей Пикассо, Париж




Художник родился в Барселоне, в семье потомственных ремесленников. Отец Миро был преуспевающим ювелиром, и семья жила дружно. Однако когда семнадцатилетний Жоан заявил, что хочет стать художником, отец воспротивился и определил сына канцеляристом в контору. В следующем, 1911 году Миро пережил нервный срыв и тяжело заболел. Он выздоравливал на только что купленной отцом маленькой ферме в Монтроиче (Красная гора), к югу от Таррагоны. Этому месту суждено было стать духовной родиной Миро. Родители отменили свой запрет, и Миро поступил в школу авангардистского искусства, во главе которой стоял художник Франсеск Гали.



Photobucket

Север-Юг. 1917. Частная коллекция, Париж




«Север – Юг» 1917 года, самый живой и выразительный из ранних натюрмортов, свидетельствует о широком художественном и интеллектуальном кругозоре его автора. Название картины позаимствовано у авангардистского журнала Пьера Реверди (его обложка изображена в центре композиции). Из этой работы можно заключить, что Миро испытывал интерес не только к кубизму, но и к фовизму, а также к орфизму Робера Делоне, чьи произведения имелись в барселонской Галерее Далмау, и, кроме того, читал Гете. Какая книга Гете изображена на картине, определить нельзя, но его теория о том, что всеобщее может быть выражено через индивидуальное, глубоко проникла в сознание Миро – в этом нет никаких сомнений. Возможно, Миро был также знаком с трудами мальоркского философа XIII века Раймунда Луллия (мать Миро была родом с Мальорки), также считавшего, что каждый отдельный предмет, вплоть до мельчайшей песчинки, содержит в себе копию всей Вселенной.
Первая персональная выставка Миро (1918) в галерее Далмау оставила публику равнодушной; каталонская интеллигенция в целом благосклонно воспринимала проникающий из-за рубежа модернизм, но с подозрением отнеслась к странной смеси постимпрессионизма, кубизма и местных каталонских образов в картинах Миро. Художник вернулся на ферму в Монтроиче и снова замкнулся в себе.
После своей первой выставки художник вступил в период, который критик Рафолс обозначает словечком «деталистский» (detallista), то есть стал проявлять повышенное, иногда даже чрезмерное внимание к деталям. В работах этого времени Миро сочетает то, что кажется абсолютно несовместимым: фотографический иллюзионизм, абстрактные, яркие цветовые пятна в фовистском духе и ломаную кубистскую композиционную структуру. Поразительно, что из такой странной мешанины Миро сумел создать свой собственный неповторимый стиль. Каждый тщательно выписанный объект помещается в отведенную ему часть пространства, и, несмотря на то, что в этих приковывающих взгляд картинах таится загадочное очарование, они вызывают у зрителя подспудное беспокойство.
Теперь Миро черпает пищу для размышлений в «Гимне брату Солнцу» св. Франциска Ассизского. В письме от 16 июля 1918 года, отправленном его другу художнику Рикару, Миро пишет: «Сейчас меня больше всего интересует каллиграфия деревьев и крыш – листка за листком, веточки за веточкой, ребра за ребром и черепицы за черепицей». Именно в ту пору Миро открыл для себя и каталонские романские фрески (в главном музее Барселоны было множество оригиналов и копий, приобретенных городскими властями в 1906 году).
В письме, отосланном чуть позже, наряду с Парижем он упоминает Токио. Это косвенная дань Ван Гогу и его любви к японским гравюрам. Нечто похожее на тот мистический пыл, с каким Ван Гог отправился из Парижа на юг Франции, заставило Миро предпринять путешествие на север. Он прибыл в Париж в марте 1919-го. С тех пор и до начала второй мировой войны он жил попеременно в Париже, Барселоне и Монтроиче.
Париж давал ему интеллектуальный заряд, в то время как Монтроич, по его собственному признанию, помогал твердо стоять на земле: в работах художника часто встречаются гигантские ноги, как бы усиливающие «земную» сторону его искусства. Монтроич и его окрестности были главными источниками образности Миро, и именно в тамошнем уединении рождались радикальные, поразительные открытия.



Photobucket

Двор фермы. 1921-22. Вашингтонская Национальная галерея (дар Мэри Хемингуэй)




Картина «Двор фермы» 1921-1922 годов, кульминация и шедевр «деталистского» периода Миро (хотя пока еще провинциальный шедевр), была начата в Монтроиче и закончена в Париже, в маленькой мастерской на улице Бломе, куда он вернулся из Испании не только с незавершенной картиной, но и с образцами трав и веточками, собранными на своей ферме. Позже он говорил: «Для меня любой предмет – живой. В этой сигарете или спичечном коробке я ощущаю гораздо более напряженную жизнь, чем в иных людях... При виде дерева я испытываю такое потрясение, словно оно говорит и дышит. Дерево и человек очень похожи…». Без этой пантеистической насыщенности его картины того времени были бы красивыми, и только.
В картине «Двор фермы» представлен почти весь образный ряд, который Миро использовал в последующие годы: звери, насекомые, деревья, агавы, лестницы, сферы, человеческие фигуры, следы ног, символы сексуальности и рождения. Отвергнутая несколькими торговцами (один из них заметил, что такую большую картину невозможно продать целиком и лучше было бы избавиться от нее по частям), она была куплена жившим по соседству Эрнестом Хемингуэем, который увидел ее в местном кафе. В 1934-м Хемингуэй написал: «В открытом такси огромный холст надувало ветром, как парус, и мы попросили водителя ехать помедленнее. Дома мы повесили эту картину, все глядели на нее и были счастливы. Я не променял бы ее ни на какую другую картину в мире». Сознавал ли он, что его приобретение – это подлинный ящик Пандоры, содержимое которого может свести человека с ума?
Мастерская Миро на улице Бломе находилась рядом с мастерской Андре Массона. Именно он свел Миро с поэтами, образовавшими так называемую «группу с улицы Бломе»: Мишелем Лейрисом, Робером Десносом, Антоненом Арто, Жоржем Лимбуром. Вскоре Миро познакомился с литераторами, из которых состояло ядро движения сюрреалистов: его лидером Андре Бретоном, Луи Арагоном, Полем Элюаром и Филиппом Супо. Всю жизнь Миро претендовал на статус художника и поэта. Влияние, оказанное на него поэтами, трудно переоценить. Он старался копировать не только образ жизни, но даже их рабочие привычки (Миро сам признавался в этом в письмах Лейрису).



Photobucket

Пашня. 1923-24. Музей Гуггенхайма, Нью-Йорк




Еще до приезда в Париж Миро подпал под обаяние Аполлинера, и образность аполлинеровского «Гниющего чародея» (впервые в 1909 году опубликованного Д.Г.Канвайлером в виде отдельной книги с иллюстрациями Дерена) вдохновила Миро на его следующую большую работу, «Пашня», написанную в Монтроиче в 1923-1924 годах. Художник по-прежнему увлечен деталями, но теперь он размещает аккуратно выписанные фрагменты на более просторных свободных участках. Здесь его фантазия приобретает новое измерение: дерево украшают глаз в гуще листвы и ухо на стволе, а некоторые существа сочетают в себе черты разных животных. Миро создает свой фантасмагорический мир, чем-то сродни босховскому. Сведенные к иероглифическим символам пахарь и бык свидетельствуют о глубочайшем влиянии на творчество Миро наскальной неолитической живописи. Позже он заявит: «Со времен пещерных людей живопись только деградировала». И еще: «Мы должны открыть смысл вещей, тот смысл, который видели в них наши первобытные предки».
Однако – и это характерно для Миро – обращение к древним источникам сочеталось у художника с изучением новейших и самых изощренных форм модернизма. Массон познакомил его с работами Клее и Кандинского, влияние которых ощущается не только в образной системе, но и в более строгой формалистической технике Миро. Такое сочетание – одинаково мощных и вместе с тем столь непохожих влияний – встречается в одной работе не часто.
Хотя в литературе о Миро кризис 1911 года упорно именуется «незначительным нервным срывом», назвать его «незначительным» трудно. В работах любого периода заметны признаки психической нестабильности и сопутствующей ей агрессии, которая объясняет неоднократное появление в его картинах жестоких мотивов. (Один из самых красноречивых примеров – рисунки, выполненные в 1937 году в Гранд-Шомьере.) В этом смысле особенно выразительны симпатичные животные в «Пашне» (1923-1924) – они кажутся плодом болезненного воображения и напоминают рисунки пациентов, проходящих курс лечения у психиатра. Но они не так безобидны, как может показаться на первый взгляд. Сам Миро прекрасно знал о внутренне присущей ему тяге к насилию. Однажды он сказал: «Я человек отчаянный, но не хочу убивать себя. Я хожу по канату только потому, что умею это делать».
Он действительно ходил по канату. Скрытая душевная неуравновешенность привела его к сюрреалистам, которые чрезвычайно интересовались пограничными состояниями психики, видя в них своего рода благодать. Они были очарованы Миро и сознавали, что он вступил в те области, которые им так не терпелось исследовать; но вместе с тем Миро вызывал у них тревогу, поскольку они не знали, КУДА он может упасть, если когда-нибудь все же сорвется со своего каната. Кроме того, их смущали его буржуазные привычки. Разрешение заняться живописью, полученное от родителей, помогло Миро справиться с кризисом, который он пережил в 1911 году. В свою очередь, поэты-сюрреалисты дали выход его перегруженному воображению и тем самым помогли преодолеть латентную шизофрению, которая могла привести к тяжелым последствиям.
Исключительно важным «картинам-сновидениям» 1925 и 1926 годов предшествует цикл резко упрощенных картин, имеющих, как правило, монохромный фон с загадочным, но зачастую сюжетным рисунком, выполненным в свободной каллиграфической манере. Многие из этих картин выполнены на строгом геометрическом фоне – отзвук увлечения пространственными ячейками «деталистского» периода.



Photobucket

Сиеста. 1925. Центр Помпиду, Париж




«Картины-сновидения» открывают совершенно новый этап в творчестве художника. Эти почти пустые полотна, безусловно, были самыми дерзкими картинами того времени. В ту пору у Миро случались галлюцинации – по его словам, от голода. Но их причиной была не только крайняя нужда. Сюрреалисты изобрели некие приемы, которые помогали искусственно достичь «высшего состояния сознания». Миро не отрываясь смотрел на пятна и трещины на стене мастерской, пока не начинал грезить наяву. Он уснащал мокрыми кляксами свои холсты, извлекая новые образы из случайных пятен и их конфигураций. Позже Миро говорил: «Галлюцинации заменили мне модель. Я писал как во сне, в состоянии полной свободы. Картины этого периода, особенно те, в которых использован синий фон, – самые откровенные из всех, когда-либо мною написанных».
Мне кажется, эти картины внутренне связаны с концепцией пустоты, введенной Мишелем Лейрисом, который сам признавал такую связь. Он писал: «Похоже, теперь, прежде чем взяться за перо, кисть или резец и создать что-нибудь стоящее... художнику необходимо освоить упражнения, родственные практике некоторых тибетских аскетов, с целью... достичь того, что можно назвать постижением пустоты».
Уже давно известно, что даже самые «пустые» полотна Миро создавались после долгой подготовительной работы – сначала делались предварительные наброски, мысленно оттачивался сюжет изображения и т.д. Но на поверхностный взгляд его «картины-сновидения» казались самыми автоматическими из всех сюрреалистических картин. По-видимому, именно они побудили Бретона написать в книге «Сюрреализм и живопись», вышедшей отдельным изданием в 1928 году: «Очевидно, Жоаном Миро движет лишь одно стремление, а именно – целиком предаться живописи, и только живописи, посредством того чистого автоматизма, к которому я, со своей стороны, никогда не уставал призывать... Пожалуй, благодаря этому он действительно может считаться самым законченным сюрреалистом из всех нас».
Впрочем, эти слова содержат в себе оттенок упрека, поскольку в то время Бретон еще продолжал отрицать, что сюрреализм – это художественное течение. Он видел в нем, скорее, движение за освобождение сознания, для которого искусство было только средством достижения этой цели.



Photobucket

Каталонский пейзаж. Охотник. 1923-24. Музей современного искусства, Нью-Йорк



В 1925-м Бретон приобрел одну из «переломных» работ Миро – «Каталонский пейзаж. Охотник», написанную в 1923-1924 годах. Открывшая цикл произведений с монохромным фоном, она стала одной из его первых «поэтических» картин. Слово «SARD» в правом нижнем углу – отсылка к сардине, которая будет зажарена охотнику на завтрак. Тем временем сам охотник покуривает трубочку и беззаботно мочится. За ним, в небе (место действия – окрестности Монтроича), виден аэроплан, совершающий ежедневный рейс из Тулузы в Рабат. Расположение охотника и представителей животного мира напоминает сюрреалистическую игру «Изысканный труп», в которой каждому из участников достаются картинки с головой, шеей, плечами, туловищем и ногами. Картина исчезла из дома Бретона в 1936 году, и он всю жизнь горько сожалел об этой утрате. Невинность – не то качество, которое обычно ассоциируется с Бретоном, но, расставшись с этой картиной, он словно почувствовал, что вместе с ней его покинули и юношеский оптимизм, и идеализм. Однако представляется очень важным, что в богато иллюстрированных статьях о живописи, публиковавшихся в «La Revolution Surrealiste» («Сюрреалистическая революция») начиная с 1925 года, а в 1928-м вышедших отдельной книгой под тем же заглавием, Бретон избегал обсуждения «картин-сновидений» и работ, непосредственно примыкающих к ним. У него был острый глаз, и он наверняка понимал, в чем их прелесть, но боялся их – в первую очередь потому, что концепция пустоты вселяла в него беспокойство. Хотя Бретон и провозглашал, что все моральные барьеры разрушены, во многих отношениях он был консервативным человеком, в чем-то даже ханжой, и некоторые образы Миро отпугивали его. Сюрреалисты стремились шокировать самих себя, и в этом один из ключей к пониманию их мышления; однако делалось это в соответствии с их собственными рецептами. Кроме того, Бретон чувствовал эстетическую направленность творчества Миро. «Я никогда не отказывался от пластической формы. В этом мое отличие от сюрреалистов», – заявил позже художник.
Для Миро период содружества с сюрреалистами был замечательным временем. Миро с самого начала проявил себя оригинальным колористом; он интуитивно и чрезвычайно тонко чувствовал цвет и текстуру. Но лишь теперь, освоив широкую и богатую оттенками палитру, научившись сочетать шероховатую поверхность холста с гладкими, сияющими цветовыми пятнами и любовно выполненными переходами одного цвета в другой, он стал величайшим колористом поколения, пришедшего после Матисса. Он использовал черный и белый как полноправные цвета, и делал это мастерски.



Photobucket

Голландский интерьер I. 1928. Музей современного искусства, Нью-Йорк



Photobucket

Хендрик Мартенс Сорх. Лютнист. 1661. Риксмузеум, Амстердам



Пиршество красок и образов, одновременно лирико-поэтических и агрессивно-жестоких, можно видеть в «Голландских интерьерах» 1928 года, написанных с открыток, которые Миро привез из путешествия в Голландию.



Photobucket

Автопортрет.1937-38. Музей современного искусства, Нью-Йорк




Цикл «Созвездия» (1940-1941) занимает особое место в творчестве Миро. О его создании рассказывает Розамонд Бернье в своих замечательных мемуарах «Матисс, Пикассо, Миро – какими я их знала». Когда Миро поселился с женой и ребенком в Варанжвиле, он, как и все его соседи (в том числе Брак), был вынужден соблюдать строгие правила светомаскировки. Как-то он сказал Бернье: «Я всегда любил сидеть по ночам у окна и смотреть на небо, звезды и луну, но это было запрещено, так что я выкрасил окна в синий цвет, взял кисточку и краски – и это стало началом «Созвездий». «Созвездия» выполнены гуашью, положенной на прозрачный «воздушный» фон, который получается при нанесении масла и скипидара на влажную бумагу. Картины населены причудливыми фантасмагорическими образами; любое пятнышко словно участвует в изощренном поэтическом диалоге, который одухотворяет каждую отдельную работу и развивается от одной картины к другой.



Photobucket

La scala della figa (итал.). Из цикла «Созвездия». 1940. Музей современного искусства, Нью-Йорк



Photobucket

Figure nella notte guidate dalle scie fosforescenti delle lumache (итал.). Из цикла «Созвездия». 1940. Музей искусств, Филадельфия




Письма и устные заявления Миро того времени отнюдь не свидетельствуют об утрате им веры в себя; наоборот, он, кажется, лучше, чем когда-либо, осознает масштаб своих достижений и собственную значимость, понимая, что является, пожалуй, самым крупным из художников-сюрреалистов. Подозреваю, что в ту пору он мысленно видел себя выходящим на ринг, чтобы сразиться с Пикассо. (Кстати, в 20-х годах он боксировал с Хемингуэем, хотя едва доставал ему до пупка.) Отношение к Пикассо не исчерпывалось только уважением. Когда Миро впервые приехал в Париж, он привез с собой письма от барселонских родственников Пикассо и первым делом направился к нему. Хозяин благосклонно встретил гостя, а когда Дальмо предложил Пикассо купить «деталистский» автопортрет Миро 1919 года, тот с удовольствием согласился. В письме от 1919 года Миро говорит о своем поколении: «Мы – молодые люди, которым посчастливилось родиться после Пикассо».
Однако позднее Миро сетовал, что искусство Пикассо становится чересчур французским, а еще позже – что тот слишком озабочен коммерческой стороной дела. Много лет спустя, в дневнике 1940 года, он напишет: мои картины «должны быть проникнуты высоким поэтическим и музыкальным духом... звучать как песни... выражать концепцию, противоположную художественной концепции Пикассо, отражающей конец и драматический итог эпохи при всей противоречивости его работ и их засоренности внешними эффектами».



Photobucket

Живопись. 1949. Музей искусств, Базель




Но за этим крылось и нечто большее. Еще в 1927 году Миро заговорил о своем желании «прикончить» живопись. В письме от 1928 года он пишет другу: «Я верю, что мои атаки с каждым днем становятся все более свирепыми и решительными, так что мои жертвы гибнут мгновенно, без предсмертных судорог, как от удара молнии». Он соглашался с тем, что в его искусстве всегда был элемент агрессии и жестокости. Когда Миро впервые оказался в Париже, дадаизм цвел там пышным цветом, и художник почти наверняка присутствовал на одной из самых ярких демонстраций анархистской эстетики этого движения – фестивале, состоявшемся 26 мая 1920 года в концертном зале «Гаво». Миро признавал, что подвергся влиянию дадаизма. Его коллажи 1929 года и конструкции 1930-1931 годов с использованием наждачной бумаги, просмоленного картона и жженого дерева по духу скорее дадаистские, чем сюрреалистические.
Очевидно, что, говоря об «убийстве живописи», Миро нападал на сюрреалистическую концепцию «чудесного», которую находил слишком надуманной и претенциозной. Кроме того, он возражал против эстетизации сюрреализма, хотя совсем недавно сам же ей содействовал. В 1931-м Миро писал: «Я очень много работаю, стараясь сделать все как можно хуже, создать себе побольше трудностей, и бегу от хорошего вкуса». Такова была его отрицательная реакция на весь гигантский комплекс художественных течений, породивших сюрреализм, вкупе с великим искусством прошлого, влияние которого он испытывал в годы своего становления и в течение десяти лет, проведенных им в парижской среде. Постепенно он создал сильную альтернативу тому, что отвергал, и это особенно заметно в его циклах 1933 и 1934 годов.



Photobucket

Живопись. 1950. Музей Штеделийк Ван Аббе, Эйндховен




Но после 1932 года, если не принимать в расчет нескольких замечательных небольших работ, ставших откликом на сюрреалистический визуальный язык 30-х, Миро почти полностью разрывает свои французские связи. Теперь вспыхивающие в нем временами ярость и отчаяние обращаются только на него самого и его искусство. «Это желание покончить со своей собственной манерой родственно моему старому стремлению разбить гитару кубизма. Просто позднее жертвой моего аскетизма стал я сам», – заявил он в 1962 году.
В Америку Миро ездил трижды. Он провел несколько месяцев в Нью-Йорке в 1947 году и возвращался туда в 1952-м, а затем в 1959-м, когда в Музее современного искусства проходила его вторая персональная выставка. Он оказал огромное влияние на зарождающееся американское искусство конца 30-х и 40-х – благодаря пространственной свободе, ставшей отличительным признаком его работ начиная с середины 20-х годов, и особой «печати качества», которая сделала их эталоном для многих американских художников 40-х. Арчил Горки не раз отдавал ему дань в своем творчестве. В 1944-м Джексон Поллок, говоря о европейском искусстве, сокрушался: «Оба художника, которыми я больше всего восхищаюсь, Пикассо и Миро, по-прежнему за границей». Даже угрюмый и резкий Клиффорд Стилл на короткое время поддался чарам Миро. Во время первого посещения Америки Миро встречался с Поллоком и Адольфом Готтлибом, побывал на первой персональной выставке Поллока в Париже – она прошла в Галерее Поля Факкетти в 1952-м – и отозвался о ней с энтузиазмом.



Photobucket

Стена солнца (деталь композиции). 1955-58. Комплекс ЮНЕСКО, Париж




Photobucket

Красный диск. 1960. Музей искусств, Новый Орлеан




В начале 60-х Миро стал понемногу возвращать себе то, что задолжала ему Америка. «Красный диск» (1960) открывает диалог с Поллоком, а гигантский триптих «Синий» (1961) и три «Фрески» (1962) имеют нечто общее с Готтлибом, хотя они несравненно более глубоки и философичны. Однажды Миро сказал мне, что из американских художников его больше всего восхищает Ротко, и это вполне понятно.



Photobucket

Женщина III. 1965. Фонд Миро, Барселона




Последний период творчества Миро до сих пор вызывает противоречивые оценки. Многие считают картины этой поры слишком «пустыми» и неоправданно огромными, видя в этом признак мегаломании. Несомненно, начиная с середины 30-х годов творчество Миро становилось все более неровным. Однако лучшие из очень больших полотен, на мой взгляд, превосходны и представляют собой величайшее достижение визуального искусства нашего времени. Кроме того, Миро был единственным европейским художником своего поколения, сумевшим достойно ответить на вызов, брошенный Старому Свету революционным американским искусством 40-х. Он сказал: «То, что я пытаюсь изобразить, – это, по сути, неподвижное движение, некий эквивалент того, что называется красноречивым молчанием и что святой Хуан де ла Крус называл «беззвучной музыкой»». И ему это удалось.



Photobucket

Живопись III. 1965. Фонд Миро, Барселона




Понять Миро бывает непросто – ход его мысли довольно причудлив. Но вслед за Жаком Дюпеном, близким другом Миро и автором замечательной книги о нем, который своими глазами видел, как создавались многие его работы, хочется сказать: некоторые секреты живописи Миро должны остаться в тайне. Подвергать его работы холодному анализу значит сводить их лиризм и очарование на нет, лишая себя возможности наслаждаться ими в полной мере.



Photobucket

Двое любовников в ночи. 1966. Частная коллекция



Photobucket



Более полный вариант текста: http://if.russ.ru/issue/7/20011129_gold.html

Link | Leave a comment |

Comments {29}

astra-nat

(no subject)

from: astra_nat
date: Mar. 7th, 2009 08:56 am (UTC)
Link

Спасибо

Reply | Thread

Максим

(no subject)

from: 1_9_6_3
date: Mar. 7th, 2009 10:13 am (UTC)
Link

Взаимно!

Reply | Parent | Thread

Алексей Дедушкин

(no subject)

from: a_dedushkin
date: Mar. 7th, 2009 09:10 am (UTC)
Link

Спасибо.
Но ход его мысли, и правда, очень причудлив...

Reply | Thread

Максим

(no subject)

from: 1_9_6_3
date: Mar. 7th, 2009 10:11 am (UTC)
Link

Про себя Жоан Миро как-то сказал: «Я начинаю рисовать, и, пока я рисую, картина сама утверждается под моей кистью. Когда я работаю, то некая субстанция становится для меня знаком женщины или птицы…».

А какой причудливый ход мысли бывал у Гоголя!.. (я уже не говорю про Достоевского)

Главное, что в этом видна честная работа художника - подлинная сосредоточенность и глубина созерцания. А они всегда куда-то ведут и что-то открывают...
В этом Миро для меня гораздо выше позднего Дали, который девальвировал свое искусство перетасовкой и тиражированием когда-то найденых ходов.

Reply | Parent | Thread

Алексей Дедушкин

(no subject)

from: a_dedushkin
date: Mar. 7th, 2009 10:46 am (UTC)
Link

Наверное, ты прав...

Reply | Parent | Thread

Анатолий

(no subject)

from: ptaha_kryak
date: Mar. 7th, 2009 01:35 pm (UTC)
Link

Действительно,смотреть и наслаждаться!

Reply | Thread

Максим

(no subject)

from: 1_9_6_3
date: Mar. 7th, 2009 04:52 pm (UTC)
Link

Матисса я хотел бы иметь в своем доме. Миро вряд ли. Он для моих глаз - как увлекательное, небычное путешествие.

Reply | Parent | Thread

Анатолий

(no subject)

from: ptaha_kryak
date: Mar. 7th, 2009 05:02 pm (UTC)
Link

Оставим Миро музеям,и будем ходить к нему в гости! Главное,что он есть.

Reply | Parent | Thread

Дочь горшечника

(no subject)

from: machasgracias
date: Mar. 7th, 2009 05:14 pm (UTC)
Link

а красиво замечено о беззвучной музыке! очень понравился и текст, и подборка иллюстраций.

и как Миро озвучивает Барселону! "Женщина и птица"или мозаики, которые вдруг появляются посреди улицы, прямо на дороге...

Reply | Thread

Максим

(no subject)

from: 1_9_6_3
date: Mar. 7th, 2009 05:36 pm (UTC)
Link

Да, текст очень качественный.
А "звуки" Барселоны, прямо на дороге... Надеюсь когда-нибудь увидеть вживую.

Reply | Parent | Thread

olbening

(no subject)

from: olbening
date: Mar. 7th, 2009 08:10 pm (UTC)
Link

Как-то он незаметно, но сильно меняет настроение. Замедляет? Обращает мысли внутрь?
Спасибо за рассказ и прекрасную подборку

Reply | Thread

Максим

(no subject)

from: 1_9_6_3
date: Mar. 7th, 2009 08:30 pm (UTC)
Link

Вот Вам на сон грядущий еще одна работа из цикла "Созвездия":

Photobucket

Reply | Parent | Thread

olbening

(no subject)

from: olbening
date: Mar. 7th, 2009 08:37 pm (UTC)
Link

Спасибо! С порхающими глазками... Чудесные сны ожидают

Reply | Parent | Thread

usumasinta

(no subject)

from: usumasinta
date: Mar. 7th, 2009 08:39 pm (UTC)
Link

Спасибо. Очень люблю Миро :-)

Reply | Thread

Максим

(no subject)

from: 1_9_6_3
date: Mar. 7th, 2009 08:53 pm (UTC)
Link

Очень рад!

Reply | Parent | Thread

Александр Стругач

(no subject)

from: r_9
date: Mar. 9th, 2009 10:31 pm (UTC)
Link

Спасибо большое. Очень увлекательный текст.

Reply | Thread

Максим

(no subject)

from: 1_9_6_3
date: Mar. 10th, 2009 04:02 am (UTC)
Link

Да, чувствуется, что писал человек, очень хорошо знающий весь этот круг людей.

Reply | Parent | Thread

Mister Х

Дааа...

from: m_i_s_t_e_r_x_1
date: Mar. 10th, 2009 11:38 am (UTC)
Link

«Я очень много работаю, стараясь сделать все как можно хуже, создать себе побольше трудностей, и бегу от хорошего вкуса»

Тяжёлые художники люди, особенно некоторые.

Reply | Thread

Mister Х

Re: Дааа...

from: m_i_s_t_e_r_x_1
date: Mar. 10th, 2009 11:42 am (UTC)
Link

Очень сложный вид творчества. Без текста я бы точно ничего не понял.

Reply | Parent | Thread

Максим

Re: Дааа...

from: 1_9_6_3
date: Mar. 10th, 2009 01:20 pm (UTC)
Link

Иконы сложнее, уверяю тебя.

Reply | Parent | Thread

Mister Х

Re: Дааа...

from: m_i_s_t_e_r_x_1
date: Mar. 10th, 2009 05:16 pm (UTC)
Link

Ну не знаю. :)

Там по крайней мере образы есть , а здесь ... кто есть кто и что выполняет (а может и не выполняет ) совсем не понятно.

А может быть ценители искусства себе сами всё придумали и здесь совсем не то, что кажется ???

Reply | Parent | Thread

Максим

Re: Дааа...

from: 1_9_6_3
date: Mar. 10th, 2009 06:19 pm (UTC)
Link

Образы есть и в картинах Миро.
Но если в иконах образы каноничны, то есть являются плодом максимально коллективной традиции восприятия мира, то здесь восприятие максимально индивидуальное.
При этом индивидуальное восприятие Миро все же не бессмысленный произвол, а плод своеобразного и очень серьезного переосмысления европейской художественной традиции. Без дураков.

Reply | Parent | Thread

Mister Х

Без дураков.

from: m_i_s_t_e_r_x_1
date: Mar. 10th, 2009 07:07 pm (UTC)
Link

Я понимаю. :)

(на всякий случай) Всё это пишу не чтоб поиздеваться (хотя пошутить люблю), а чтоб понять что и как, хотя понимаю с трудом, если честно.

А у кого спросить то как ни у тебя ? :)

Reply | Parent | Thread

Максим

Re: Без дураков.

from: 1_9_6_3
date: Mar. 10th, 2009 07:38 pm (UTC)
Link

Нормально, Григорий. Отлично, Константин!

Reply | Parent | Thread

Mister Х

Re: Без дураков.

from: m_i_s_t_e_r_x_1
date: Mar. 10th, 2009 08:09 pm (UTC)
Link

:)

Reply | Parent | Thread

Максим

Re: Дааа...

from: 1_9_6_3
date: Mar. 10th, 2009 01:15 pm (UTC)
Link

А ты азартен, Костя!..

Reply | Parent | Thread

elenaleila

(no subject)

from: elenaleila
date: Mar. 10th, 2009 08:39 pm (UTC)
Link

Мне показалось, что Миро своим "Джентельменом" иронично выставил Дали в виде петуха. Специально посмотрела - не совпадает немного: они познакомились в 1926, а работа 24 года . Впрочем, он мог составить мнение о собрате-сюреалисте и заочно.))
Больше всего мне нравятся работы именно этого периода.

Reply | Thread

Максим

(no subject)

from: 1_9_6_3
date: Mar. 11th, 2009 05:09 pm (UTC)
Link

Дали в виде петуха? Почему бы и нет.
Впрочем, мне это ничего не дает, скорее отвлекает конкретикой.

Reply | Parent | Thread

pingback_bot

Без заголовка

from: pingback_bot
date: Sep. 4th, 2011 01:24 am (UTC)
Link

User roseannvagy referenced to your post from Без заголовка saying: [...] и открытия и при этом полный доброй надежды. Информация: http://1-9-6-3.livejournal.com/203295.html [...]

Reply | Thread