Максим (1_9_6_3) wrote,
Максим
1_9_6_3

Categories:

Воспоминания Михаила Линда

В поисках сведений о родственниках по линии Чаплиных я неожиданно обнаружил в Интернете замечательные воспоминания литератора и переводчика М.В.Линда (1884-1958) «Мои записки», опубликованные в XIII томе альманаха Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII-XX вв

Воспоминания посвящены его детству, прошедшему в уездном городе Торжке. Вроде бы подобных материалов сейчас публикуется немало, но какое-то особенное очарование этих записок увлекло меня – интонация, что ли, не знаю... Может быть захватило то, насколько эти воспоминания лишены ностальгии по ушедшему чудесному миру, той тоски, в которую затягивает бунинская «Жизнь Арсеньева». Тем более это удивило, когда я узнал биографию Михаила Линда.

Впрочем, почитайте сами.

«...Невзирая на то, что город носит название «Торжок», его уезд, равно как и все относящиеся к городу прилагательные, называются новоторжскими, а обитатели города и уезда носят название новоторов. Новотор — это человек в суконном картузе с большим козырьком, в долгополом, застегнутом на все пуговицы сюртуке, в цветной косоворотке и высоких сапогах, говорящий, в отличие от соседей, на таком акцентированном «о», что оно иногда смахивает на «у». Это характерное отличие запечатлено в не совсем лестной для Торжка и его «акающего» соседа Осташкова поговорке: «Новоторы воры, и асташи хараши». Основная масса населения — мещане, проживающие в своих маленьких двухэтажных трех-четырех оконных, преимущественно деревянных домах. Чем живет эта масса, весьма трудно определить. Имеются среди них, конечно, ремесленники — кузнецы, сапожники, столяры, портные, довольно много легковых и ломовых извозчиков, кое-кто занимается мелкими спекулятивными операциями с лесом, кожей, льном, мукой и прочим сырьем, но чем живет и не плохо живет в своих домиках добрая половина их обитателей — трудно поддающаяся разрешению загадка. Женщины почти поголовно плетут кружева или вышивают золотом и шелками по бархату и сафьяну. Летом на тихих улицах слышится в раскрытые окна нежная трель деревянных коклюшек, напоминающая музыку какого-то очень деликатного ксилофона.

Следующая группа — купечество, начиная с мелких торговцев и лавочников и кончая купцами-магнатами. Дальше идет духовенство, так как два монастыря, два собора и великое множество церквей требуют не малого штата для своего обслуживания. Затем две небольшие группы — чиновники, земские и городские служащие и местная интеллигенция — врачи и учителя. Дворянство, живущее в Торжке, очень малочисленно и в большинстве своем держится в стороне от интересов города и мало соприкасается с прочим населением. Это всего несколько семейств, большей частью связанных между собой узами родства или свойства и только зимой появляющихся в городе. И, наконец, в качестве блесток, разбросанных на более тусклом фоне, — гвардейцы военные. Торжок всегда был кавалерийским городом: уланы и гусары, включая прославленный Толстым Павлоградский гусарский полк, постоянно чередовались друг с другом. Сейчас в городе расквартированы гвардейские кавалерийские кадры, дающие конское пополнение 3-й гвардейской кавалерийской дивизии. Рослые, стройные солдаты и подтянутые офицеры в формах своих полков приятно расцвечивают городские улицы, радуя сердце владельцев винно-гастрономических магазинов и Федухинской гостиницы...

* * *

... Пора, однако, описать сводно-семейные прогулки, довольно регулярно совершавшиеся нами по Торжку. Как во всяком уездном городе, новоторжские тротуары были сделаны из самого разнообразного материала: деревянные, булыжные, глинобитные, разной высоты и ширины с обязательным промежутком у каждого въезда во двор, поэтому, а также и потому, что это вообще было ниже ее достоинства, наша процессия, как воинская часть, шествовала по середине улицы, не уступая дороги встречным, правда довольно редким, экипажам, беспрекословно объезжавшим нас. Процессия двигалась в следующей последовательности: впереди всех собаки — белая косматая русская овчарка Шарик, потом тоже лохматая, но черная дворняжка, типа пуделя, Волчок, потом запряженный в детские лубяные санки, злющий-презлющий, кривоногий как такса, Левка, фаворит бабушки Души и, наконец, рядом комнатный пес, гордон Бойка. Вся эта свора носилась по всем направлениям, забегала в незапертые калитки, сражаясь с встречными собаками и неукоснительно поливая каменные тумбы, стоявшие на всех перекрестках. За собаками мчались вооруженные деревянными мечами или луками и стрелами мы с Колей и, как будто с нами, но и не отрываясь вполне от старших девочек, сестра Вера. Дальше уже спокойнее шли девочки: Надя, Оля, Таня и еще какая-нибудь сверстница — Лиза Бакунина или Оля Вульф. За ними уже степенно шли гувернантки: m-me Стадлин и m-lle Julie и с ними без умолку болтающая Варвара Гавриловна и «Варенька» Вульф. Следующая группа: Ольга Николаевна, наша мать и бабушка Душа и, наконец, замыкая шествие, отец, Тимофей Николаевич и седой великан Николай Александрович Бакунин. Такова была процессия походная, разумеется, подвергавшаяся различным отклонениям, главным образом, по линии мужчин, обыкновенно участвовавших в прогулках только в воскресные и праздничные дни. Впрочем, я упустил включить еще двух участников процессии — строптивую ослицу Муху и буланую лошадку Изабеллу; обе под седлами также часто следовали с нами, и мы с Колей поочередно садились на них. Дамы, носившие в те времена длинные юбки, прибегали к помощи так называемых «пажей», чаще всего в виде розоватых жгутов с застежками, которые опоясывали бедра и подтягивали юбку на любую высоту, или же в виде зажимов, свешивавшихся с пояса и подбиравших юбку с одного бока. Нельзя сказать, чтобы это мероприятие способствовало изяществу дамских фигур, хотя подобранные юбки обычно скрывались под ротондами или пальто. Особенно живописно выглядела очень розовая, очень полная Ольга Николаевна в своей короткой ротонде, вернее, накидке на лисьем меху и в высоких мужских калошах, глядевших из-под решительно поддернутой юбки...»

Полностью воспоминания М.В.Линда здесь: http://feb-web.ru/feb/rosarc/rac/rac-597-.htm?cmd=0

О М.В.Линде: http://feb-web.ru/feb/rosarc/rac/rac-595-.htm

Tags: Линд М.В., Чаплины
Subscribe

  • От Москвы до самых до окраин

    Это еще не Москва. Это Лос-Анджелес, по советским меркам – совершеннейшая глубинка. 1963 год. Неужели тот год был в Калифорнии годом русского…

  • Рыжик

    Омская детская библиотека им. Веры Чаплиной уже не первый раз публикует заметки библиотекаря Тамары Емелиной о белочке Машке, живущей рядом с ее…

  • Не для меня...

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 39 comments

  • От Москвы до самых до окраин

    Это еще не Москва. Это Лос-Анджелес, по советским меркам – совершеннейшая глубинка. 1963 год. Неужели тот год был в Калифорнии годом русского…

  • Рыжик

    Омская детская библиотека им. Веры Чаплиной уже не первый раз публикует заметки библиотекаря Тамары Емелиной о белочке Машке, живущей рядом с ее…

  • Не для меня...