Максим (1_9_6_3) wrote,
Максим
1_9_6_3

Category:

Путеводитель по Прусту: Имена (8)

Дополняем Список персонажей цикла романов «В поисках утраченного времени» цитатами из Пруста.
В квадратных скобках римские цифры обозначают тома, арабские – страницы.
I – По направлению к Свану (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 540 с.
II – Под сенью девушек в цвету (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 607 с.
III – У Германтов (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 665 с.
IV – Содом и Гоморра (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 671 с.
V – Пленница (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 527 с.
VI – Беглянка (перевод Н.М.Любимова, приложения – Л.М.Цывьяна). С-Пб., «Амфора», 2000, 391 с.
VII – Обретенное время (перевод А.Н.Смирновой). С-Пб., «Амфора», 2001, 382 с.
* – в переводе А.Н.Смирновой

Начинаем букву «В»:

де Валькур, Эдит (Édith de Valcourt), герцогиня, подруга графини Марии-Терезы де Мортемар; принц Германтский по каким-то причинам не принимает ее [V:322]. Приглашенная бароном де Шарлю на музыкальный вечер Мореля, устроенный им у Вердюренов, она становится свидетельницей «заговорщицких» переговоров Марии-Терезы с бароном. В какой-то момент ее подруга (решившая не приглашать Эдит к себе на предполагаемый вечер Мореля), не удержавшись, «словно привороженная, бросила взгляд на г-жу де Валькур… “Ах, так! – подумала г-жа де Валькур, поймав на себе этот взгляд. – Мария-Тереза замышляет с Паламедом что-то, в чем я не должна принимать участие”» [V:319]. Но г-жа де Валькур не расслышала их разговора. «Ее беспокойство уменьшилось и скоро вовсе сошло бы на нет, если бы г-жа де Мортемар, боясь, что у нее ничего не выйдет, и боясь пригласить г-жу де Валькур, которую ей было бы неудобно оставить за бортом, так как она была с ней очень дружна, вновь не метнула бы взгляда в сторону Эдит, словно для того, чтобы не упускать из вида грозящую опасность, и быстро отвела его из страха переусердствовать… Но уже новый, брошенный украдкой, взгляд прояснил Эдит все, что утаивал витиеватый язык де Шарлю» [V:320-321].

де Варамбон (de Varambon), «статс-дама принцессы Пармской, очень хорошая, но ограниченная женщина, которую когда-то отрекомендовала принцессе мать герцога» Германтского. На ужине у герцогини Германтской г-жа де Варамбон упорно настаивала (несмотря на уверения принцессы Пармской и собственные возражения Рассказчика), что Рассказчик приходится племянником адмиралу Жюрьену де ла Гравьеру [III:504,505]. «Когда я собирался уходить, в гостиную вернулась статс-дама принцессы – она забыла чудные гвоздики из Германта, которые герцогиня подарила принцессе Пармской. Лицо у статс-дамы пошло красными пятнами – как видно, ей досталось от принцессы, которая со всеми была очень мила, но у которой лопалось терпение от бестолковости компаньонки. Статс-дама подхватила гвоздики и впопыхах направилась к выходу, но, чтобы не уронить своего достоинства и чтобы все видели, что она не утратила обычной своей строптивости, она, проходя мимо меня, проворчала: “Принцесса меня торопит: ей хочется, чтобы мы уже ехали, но и чтобы гвоздики были у нее в руках. Ну а я не птичка, порхать с ветки на ветку не умею”» [III:553].
В день завершения основной линии сюжета «Поисков» недавно вернувшийся в Париж после длительного отсутствия Рассказчик (это происходит в 1919 или 1920 году) на приеме у новой принцессы Германтской беседует с герцогиней Германтской, которая, вспоминая Свана, приводит и курьезное воспоминание о г-же Варамбон: «У него имелся целый букет забавных историй о Германтах, о моей свекрови, о госпоже де Варамбон еще до того, как та оказалась рядом с принцессой Пармской. Но кто теперь помнит какую-то там госпожу де Варамбон?.. Эта славная дама выдавала порой совершенно неслыханные глупости… В какой-то период она все время, не переставая, сосала пастилки, их прописывали тогда от кашля, и назывались они, – добавила она, сама посмеиваясь над этим странным названием, столь известным в ту пору и совершенно неведомым теперь людям, которым она все это рассказывала, – пастилки Жероделя. Однажды моя свекровь сказала ей: “Мадам де Варамбон, если вы будете все время сосать пастилки Жероделя, у вас заболит желудок”. – “Но, госпожа герцогиня, – ответила на это госпожа де Варамбон, – с чего это у меня заболит желудок, если эти пастилки воздействуют на бронхи?”» [VII:335].





Г-н Вердюрен (рис. Патрика Александера, 2008 – http://proust-personnages.fr/?page_id=1070 )

Вердюрен, Гюстав (Verdurin, Gustave ou Auguste) муж и помощник г-жи Вердюрен, один из центральных участников ее «кланчика». Для поддержания атмосферы непринужденности г-н Вердюрен «открыл способ изображать веселое расположение духа, не похожий на способ, применявшийся его женой, но такой же простой и понятный. Он начинал подергивать головой и плечами, как человек, который давится хохотом, а потом закашливался, словно в горле у него першило от дыма. И, не выпуская трубки изо рта, он мог до бесконечности разыгрывать удушье и приступ смеха» [I:330].
В год второй поездки Рассказчика в Бальбек Вердюрены, «узнав, что кое-кто из “верных” проведет лето на этом побережье, сняли на весь сезон один из замков маркизы де Говожо (Ла-Распельер)» [IV:183].



Г-н Вердюрен встречает гостей в Ла-Распельер
(кадр из фильма 2011 г.)

Когда компания гостей приезжает к ним на ужин в Ла-Распельер, профессор Бришо горячим рукопожатием выражает г-ну Вердюрену соболезнование в связи с кончиной пианиста Дешамбра (входившего в кланчик Вердюренов еще во времена романа Одетты и Свана), но это не вызывает у Вердюрена отклика. «Бришо опасался, что смысл его рукопожатия остался непонятым. “Ах, бедный Дешамбр!” – из боязни, что г-жа Вердюрен где-нибудь близко, вполголоса проговорил он. “Ужасно!” – весело отозвался Вердюрен. “Такой молодой!” – заладил свое Бришо. Раздраженный тем, что его задерживают празднословием, Вердюрен ответил быстро, на визгливых нотах, выражая не печаль, а досадливое нетерпение: “Ну да, но что же вы хотите? Ведь мы тут ничего не можем поделать; оттого, что мы будем сетовать, он же не воскреснет, правда?” Но тут он вдруг повеселел и помягчел. “Ну-с, дорогой Бришо, снимайте скорей пальто. У нас сегодня буйабес, а он долго ждать не любит. Главное, ради бога, не заговаривайте с госпожой Вердюрен о Дешамбре! Вы ведь знаете: она скрытная, но ее восприимчивость доходит просто до болезни. Нет, правда, клянусь вам: когда ей сказали, что Дешамбр умер, она чуть не заплакала”, – сказал Вердюрен, и в голосе его послышалась глубокая ирония» [IV:357]. Аналогичным образом месяцы спустя г-н Вердюрен отреагировал на известие о смерти одной из самых «верных» представительниц «кланчика» княгини Щербатовой, случившейся в день большого музыкального вечера Мореля, устроенного в их салоне, и в свойственной ему манере обрушил свой гнев на Саньета: «Мы выразили Вердюрену сочувствие по поводу кончины княгини Щербатовой. “Да, я знаю, она очень плоха”, – сказал он. “Да нет, она скончалась в шесть часов!” – воскликнул Саньет. “Вы всегда преувеличиваете”, – резко заметил Саньету Вердюрен, – поскольку вечер не был отложен, он предпочитал гипотезу болезни: тут он, сам того не ведая, подражал герцогу Германтскому» [V:268-269].
Цепочкой эпизодов, проходящих через несколько книг «Поисков», Пруст описывает фашизацию сознания Вердюрена в его отношениях с Саньетом: когда-то Вердюрен начинал с того, что слишком много позволял себе с робким архивариусом, затем безмерно распустил себя и, наконец, встал на позицию восприятия Саньета как недочеловека – это показывают последующий эпизод на музыкальном вечере: «“Здорово сыграли, а?” – спросил Саньета Вердюрен. “Мне только кажется, что виртуозность Мореля несколько снижает чувство, каким проникнуто все произведение”. – “Снижает? Что вы хотите этим сказать?” – проворчал Вердюрен, а в это время гости теснились, готовые, как львы, растерзать критика. “Да нет, я не имею в виду только его…” – “Теперь уж я совсем ничего по понимаю. Что же вы имеете в виду?” – “Мне… нужно… послушать… еще раз, судить по всей строгости”. – “По всей строгости! Да он с ума сошел! – схватившись за голову, вскричал Вердюрен. – Его надо вывести”. – “Я хочу сказать, составить верное суждение; надо… ббы… сказать… строго объективно… Я хотел сказать, что не могу судить объективно”. – “А я хочу вам сказать: «Уходите!» – упиваясь своим гневом, с горящими глазами, показывая пальцем на дверь, крикнул Вердюрен. Саньет пошел, выписывая круги, как пьяный. Некоторые решили, что он не был приглашен и потому-то его и выставили. А одна до сих пор очень с ним дружившая дама, которой он еще вчера принес почитать ценную книгу, на другой день без всякой записки отослала ее обратно, небрежно завернув в бумагу, на которой она попросила метрдотеля надписать его адрес: она не желала “ничем быть обязанной” тому, кто явно не в ладах с “ядрышком”. А Саньет не придал значения той грубости, какая была проявлена по отношению к нему. Не прошло и пяти минут после выходки Вердюрена, как лакей прибежал сказать, что у Саньета сердечный припадок и он лежит во дворе. А вечер еще не кончился. “Отвезите его к нему, ничего!” – распорядился Вердюрен, “частный отель” которого, как выражался директор бальбекского отеля, усвоил себе правило больших отелей, где спешат спрятать внезапно умерших, чтобы не испугать проживающих, и где временно запирают покойника в кладовой, а потом, будь он при жизни самым блестящим и благородным человеком, тайком выносят через дверь, предназначенную для судомоек и приготовителей соусов. Но Саньет не был мертв. Он прожил еще некоторое время, хотя почти не приходил в сознание» [V:314-315].
Г-н Вердюрен умер в первые год-полтора после начала мировой войны, вскоре после профессора Котара, – но его «смерть, похоже, опечалила одного-единственного человека, и это был Эльстир… Он словно осиротел после смерти господина Вердюрена, с которым, впрочем, рассорился уже много лет назад, и ему казалось, будто какая-то часть красоты его картин исчезла вместе с исчезновением какой-то части осознания и видения этой красоты». «…он понимал, что с господином Вердюреном исчезли его зрение и его восприятие, то есть самое верное видение его живописи, которая, если можно так сказать, и жила в этом любящем взоре. Конечно, появились молодые люди, которые тоже ценили живопись, но это была другая живопись, и они не получили, в отличие от Свана, в отличие от господина Вердюрена, уроков вкуса Уистлера, уроков правды Моне, позволяющих им по справедливости оценить Эльстира» [VII:83-84].
В экранизациях:
Жан-Луи Ришар – «Любовь Свана» Фолькера Шлендорфа (1984);
Жером Приер – «Обретенное время» Рауля Руиса (1999);
Эрве Пьер – «В поисках утраченного времени» Нины Компанеец (2011).

Я бы предложил г-ну Вердюрену несколько иной, более жесткий и сложный образ, чем вышеприведенный рисунок Патрика Александера, – в духе «бала масок» из финала «Поисков» – превосходную куклу второй половины XIX в. из собрания лионского музея Гадань:



Гиньоль невероятный (Guignol et Incroyable)
Автор этой куклы, так же, как и г-н Вердюрен, известный во второй половине XIX века художественный критик, но кроме того, график-карикатурист и энтузиаст кукольного театра Эдмон Дюранти ((Louis Emil Edmond Duranty, 1833-1880). Сторонник импрессионистов, чей портрет оставил Эдгар Дега, он умудрился одну из дискуссий с Эдуардом Мане довести до дуэли (что не помешало им остаться друзьями). В 1861 г. Дюранти открыл свой кукольный театр в саду Тюильри. Франкоязычная Вики сообщает, что в 1870 г. куклы Дюранти попали к его кредиторам, что «ускорило конец прежней Guignol des Tuileries».

Оглавление путеводителя по Прусту
Продолжение следует…
.
Tags: *Пруст «В поисках утраченного времени», Путеводитель по Прусту (имена)
Subscribe

  • Бертолуччи против Годара?

    Выбирая вчера между «400 ударами» Трюффо с 14-летним Жаном-Пьером Лео и «Последним танго в Париже», решил пересмотреть фильм Бертолуччи. И, что…

  • Как я провел день

    В 6 утра, как обычно. Кофе, запись в календаре: «10-40 – прививка, сертификат». Утренняя доза компьютера. Копирую, на всякий пожарный, старые посты…

  • Еще не всё потеряно…

    До меня только сейчас дошло то, что давно было впитано какой-то частью восприятия, но не осознавалось. Это я о фильме 1966 года «Кто боится Вирджинии…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments