?

Log in

No account? Create an account

Путеводитель по Прусту: Имена (11)

« previous entry | next entry »
Aug. 6th, 2018 | 02:15 pm

Дополняем Список персонажей цикла романов «В поисках утраченного времени» цитатами из Пруста.
В квадратных скобках римские цифры обозначают тома, арабские – страницы.
I – По направлению к Свану (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 540 с.
II – Под сенью девушек в цвету (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 607 с.
III – У Германтов (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 665 с.
IV – Содом и Гоморра (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 671 с.
V – Пленница (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 527 с.
VI – Беглянка (перевод Н.М.Любимова, приложения – Л.М.Цывьяна). С-Пб., «Амфора», 2000, 391 с.
VII – Обретенное время (перевод А.Н.Смирновой). С-Пб., «Амфора», 2001, 382 с.
* – в переводе А.Н.Смирновой

Сегодня – буква «Г» (без Германтов и Говожо):

де Галардон (de Gallardon), вдовствующая герцогиня из рода Курвуазье, которую ее родственница «Ориана за пять лет ни разу не удостоила своим посещением и которая на чей-то вопрос, почему нет Орианы, ответила: “Она, кажется, любит в обществе декламировать Аристотеля (герцогиня хотела сказать: Аристофана). У себя я этого не потерплю!”» [III:452].
Тетя Адальбера де Курвуазье, которого она представила своему родственнику барону де Шарлю на званом вечере у принцессы Германтской [IV:66]. Когда в конце этого же вечера герцогиня Германтская, спускаясь к экипажу, «по внезапному вдохновению» нашла в себе желание обратить внимание на герцогиню де Галардон и, протянув ей руку, сказала: «Сколько лет, сколько зим!», та буквально преобразилась: «“Ориана все-таки очень хороша! – заметила герцогиня де Галардон. – Мне смешно, когда говорят, будто между нами холодок; мы можем по причинам, которые вовсе не обязательно знать всем и каждому, не видеться годами, но нас связывает столько воспоминаний, что мы никогда не порвем друг с другом, и в глубине души она чувствует, что любит меня больше, чем многих других, с кем видится ежедневно, – не своих родственников”. Герцогиня де Галардон очень напоминала отвергнутую влюбленную, которая всячески пытается убедить других, что ее предмет пылает к ней более сильной страстью, нежели к тем, кого он пригревает на своей груди» [IV:147].

Гвастальский, Альбер (de Guastalla, Albert), герцог, сын принцессы Пармской, родственник барона де Шарлю.
В соответствии с условиями второго Аахенского мира герцогство Гвасталльское было присоединено к Пармскому герцогству, которым правил дом Бурбонов. В 1806 году было воссоздано как автономное герцогство в составе наполеоновского королевства Италия. В 1815 году оно было возвращено Пармскому герцогству.

Гвастальский (de Guastalla), герцог, сын принцессы Иенской (титул наполеоновской эпохи); принцесса Пармская считает, что он узурпировал титул, который по праву принадлежит ее сыну. Герцогиня Германтская, рассказывая принцессе Пармской об одной встрече с ним, отвечает на вопрос принцессы, красив ли тот: «Нет, он похож на тапира. Глаза чуть-чуть напоминают глаза королевы Гортензии, как ее рисуют на абажурах. Но он, вероятно, решил, что мужчине усиливать это сходство смешно, и оно расплылось в навощенных щеках, которые придают ему вид мамелюка.... – Говорят, он сноб? – спросил граф де Бреоте… – Да н-нет, Боже мой, н-нет, – с мягко-снисходительной улыбкой ответила герцогиня Германтская. – Пожалуй, чуть-чуть сноб только на вид, ведь он же еще так молод, но я была бы удивлена, если б он оказался снобом на самом деле, потому что он умен, – продолжала она, видимо, полагая, что снобизм и ум несовместимы. – Он человек острый, иногда бывает забавен, – с видом гурмана и знатока добавила она и рассмеялась, словно если мы считаем, что кто-нибудь забавен, то непременно сами должны принимать веселый вид, или словно она вдруг вспомнила остроты герцога Гвастальского. – Впрочем, его же нигде не принимают, так что ему не перед кем проявлять снобизм, – заключила герцогиня…» [III:528]. Барон де Шарлю высмеивает его титул [III:573].

де Гокур (de Gaucourt), сестра маркиза де Говожо-старшего. Во время второго пребывания Рассказчика в Бальбеке маркиз, прознавший о его проблемах с астмой, почти в каждом разговоре вставлял, что и его сестра страдает от удушья. «Когда маркиз де Говожо еще не рассорился с Вердюренами, он время от времени обращался ко мне с вопросом: “Вы не думаете, что туманы опять вызовут у вас удушья? У моей сестры утром был тяжелый приступ. Ах, и у вас тоже? — с чувством удовлетворения переспрашивал он. – Я сегодня же ей об этом скажу. Я знаю, что, когда вернусь домой, она непременно спросит, давно ли у вас были удушья”. Заговаривал он о моих удушьях только для того, чтобы потом перейти к болезни сестры, и заставлял меня подробно описывать особенности моего недуга с целью установить различие между моим и ее заболеванием. Тем не менее, несмотря на различия, так как удушья сестры пользовались у него большим авторитетом, то он не мог примириться с, тем, что средства, “действовавшие благотворно” на нее, не прописывались мне, и сердился на меня за то, что я отказываюсь испробовать их, а ведь гораздо труднее придерживаться какого-нибудь режима, чем требовать его соблюдения от другого» [IV:589].
Об этом же, по неизменной привычке, маркиз говорит и много лет спустя, в финале «Поисков», случайно встретившись с рассказчиком на приеме у принца Германтского: «“Но, наверное, теперь, с возрастом, они беспокоят вас реже?” – спросил он, продолжая интересоваться все теми же приступами удушья. Я ответил, что нет. “А вот и да, моя сестра страдает от них гораздо меньше, чем раньше”, – возразил он решительно, как если бы иначе и быть не могло, и именно возраст как раз и являлся тем лекарством, которое, раз уж оно помогло госпоже де Гокур, не могло не исцелить меня, иного он просто не допускал» [VII:254].

Гупиль (Goupil), состоятельная жительница Комбре, соседка тети Леонии, сестра г-жи Сазра. Рассказчик (для которого г-жа Гупиль, скорее, воспоминание детских лет, чем персонаж его взрослой жизни) получает от нее неожиданное поздравительное письмо в связи с опубликованием его с статьи в «Фигаро»: «На другой день я получил два крайне меня удививших поздравительных письма: одно – от г-жи Гупиль, дамы из Комбре, которую я не видел целый год и с которой даже в Комбре я разговаривал не более трех раз. В кабинете для чтения она наткнулась на “Фигаро”. Если наш кругозор несколько расширяется и с нами что-то происходит, то когда вести приходят к нам от людей, с которыми мы уже утратили всякую связь, воспоминание о которых давно уш¬ло во времена незапамятные, то нам представляется, что эти люди находятся на большом расстоянии от нас, на большой глубине. Забытая школьная дружба, у которой двадцать раз был повод напомнить о себе, внезапно подает признак жизни, кстати сказать, требуя ответа! …я перечитал письмо г-жи Гупиль, но письмо было холодное. Аристократия располагает определенными словесными формулами, образующими частокол. Между ними, между “Милостивый государь!” в начале и “с наилучшими пожеланиями” в конце могут цвести клики радости и восторга, склоняя над частоколом, как цветущие кусты, свои душистые ветви. Но буржуазная условность оплетает самую сущность письма сетью таких выражений, как, например: “ваш заслуженный успех” или – тоном выше – “ваш неслыханный успех”. Невестки, воспитанные в определенном духе и хранящие полученное воспитание за корсажем, полагают, что они изольют всю свою душу в изъявлении сочувствия или восторга, если напишут: “Мои лучшие мысли… мама присоединяется ко мне” – это такая превосходная степень, которая редко может испортить дело» [VI:223,224].

Оглавление путеводителя по Прусту
Продолжение следует…
.

Link | Leave a comment |

Comments {0}