Максим (1_9_6_3) wrote,
Максим
1_9_6_3

Categories:

Из истории ЖСК «Советский писатель» – 3

В начале 1960-х только что отстроенные корпуса писательского кооператива заполняли не только поэты, прозаики, переводчики, литературоведы и редакторы. В отдельно взятые подъезды вселялись драматурги, театроведы и даже деятели кинематографа.
Прослойка последних была немногочисленна, но весьма интересна: актриса Ольга Аросева, режиссер Даниил Храбровицкий, кинокритик Ростислав Юренев…

1

Кадр из фильма «Рождение Советского кино» (1969)

Юренев в те годы был уже, что называется, «мэтром», но репутацию имел неоднозначную.
В 1963 году он в пух и прах разнес привезенный на Московский кинофестиваль «8 ½» Феллини – как фильм «формалистический, предающий идеи демократического неореализма…» ( …вспоминает Наум Клейман). В 1967 году Юренев не оставил камня на камне от хуциевского «Июльского дождя», виртуозно отправив его в ряд «печальной серости» ( Открытое письмо кинорежиссеру М.Хуциеву // Советская культура, 29.08.1967)
И так далее…
Так что, отдавая должное профессионализму и острому, язвительному слову Юренева-кинокритика, многие относились к нему с раздражением.

Претензии к Ростиславу Николаевичу имела и Вера Чаплина, соседка по кооперативу «Советский писатель». Но здесь дело было в его собаке.
Не знаю, как Чаплина расценивала киноведческие статьи Юренева, но собачьи статьи его спаниэли Груньки она находила превосходными.
– Как она держит головку!.. – восторгалась Вера Васильевна, знавшая толк в спаниэлях.

2-а

Вера Чаплина со спаниэлью Джальмой (1963)


Рыженькую Груньку Юренев обычно выгуливал напротив нашего дома. Чем постоянно будировал Марину – ей страсть как хотелось щенка спаниэля.
Ростислав Николаевич планировал в ближайшее время «выдать замуж» Груньку и одну из народившихся у нее барышень клятвенно обещал подарить Чаплиной. Вера Васильевна даже придумала имя будущему питомцу: Да́ли.
Но красавица-Груня благополучно пропустовала, наплевав на интересы высоких договаривающихся сторон.
После такого вероломства Марина устроила дома «идеальный шторм» – опять без щенка!
Вера Васильевна, понимая, что ситуация зашла в тупик, предложила компромисс: купить для меня рыжего щенка колли (давнюю мою мечту) и дать ей уже придуманную кличку. Так и поступили.

Юренев был несколько обижен и потом долго нас «подкалывал» достоинствами рыжей спаниэльки, родившейся у Груньки в следующем (1993) году.

1

У Марины и Ростислава Николаевича совпадали дневные выгулы собак. Он жил в доме 23, а гулять приходил на площадку слева перед нашим, 27 домом (внутренний двор предназначался для человеческих детенышей). Марина бесконечно, уже автоматически, кидала Дали палку, Юренев так же автоматически следил за Грунькой и Кешей, ее взрослым щенком, – чтобы они тихой сапой не ушли на помойку (у заднего крыльца писательского детского сада: № 1 на плане).
Так что на общение время оставалось. Марина всегда отмечала: редко встретишь такого прекрасного собеседника, как Юренев. Ироничный, галантный и внимательный, но одновременно весьма злой на язык. Кстати, последнее очень нравилось Марине, что и заметил Ростислав Николаевич – поэтому он позволял себе достаточно внятно и метко выражать свои суждения и оценки.

В обсуждениях достоинств и недостатков всех окрестных четвероногих наши собеседники не обходили стороной и их хозяев. Здесь у каждого тоже были свои предпочтения и антипатии. Ростислав Николаевич особенно недолюбливал хозяйку ньюфаундленда Даши – Маргариту, дочь переводчицы Риты Райт-Ковалевой, – свою бывшую соседку по лестничной площадке. Даже переехав в наш подъезд, поближе к матери, она оставалась мишенью для его саркастических замечаний. Маргарита отвечала ему желчной взаимностью: дипломатические отношения между ними давно уже были порваны, но Марине они непременно высказывали колкости в адрес друг друга.

4

Маргарита Ковалева, переводчица


Но если М. Ковалева была готова осыпать Юренева лишь однообразной бранью, то Ростислав Николаевич действовал не менее резко, но более художественно.
Из бесконечных претензий Маргариты в адрес Юренева, Марина смогла выделить одну, но пламенную – входная дверь в квартиру соседа-кинокритика как-то особо мерзко скрипела, что совершенно разрушало жизнь и творчество Маргариты Николаевны.
Как-то раз Марина выступила в несвойственной ей роли примирителя:
– Ростислав Николаевич, согласитесь, Маргарита любит собак, всё время подбирает, лечит, пристраивает, себе берет. Это тоже о чем-то говорит…
– Да, – согласился Юренев, – наверное, она добрый человек. Но, к сожалению, совершенно ненормальный. Представляете, собираюсь я гулять с собаками, открываю дверь из квартиры и вижу: в проёме висит эта дура. Я отпрянул: ну, всё, думаю, повесилась прямо перед моей квартирой, мне назло. Но оказалось гораздо хуже: она жива, стоит на табуретке и льёт мне в дверные петли подсолнечное масло! Представляете?! Подсолнечное!!!
Марина долго смеялась, представляя картину, столь живо описанную Юреневым.
Скромно промолчав о том, что тоже налила бы в петли именно это масло – а почему бы и нет?..

5

Несмотря на большую разницу в возрасте у мэтра киноискусства и внучки Веры Чаплиной было приятное и доброе знакомство, возникшее на прочной основе любви к собакам. Он никогда не говорил ей о своих профессиональных достижениях и тем более о том, что был военным летчиком, о ранениях, наградах… Возможно, чтобы не давить своим авторитетом, ведь тогда Марина не смогла бы игриво спросить:
– Ростислав Николаевич, куда Вы с таким мрачным видом идете?!
– Куда, куда!.. – отвечал Юренев, потрясая пустыми ошейниками. – По помойкам, естественно. Опять убежали, опять какой-нибудь дряни нажрутся!..
.
Tags: *Чаплина Вера, ЖСК «Советский писатель», Марина, Юренев Р.Н., семейное
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments