Максим (1_9_6_3) wrote,
Максим
1_9_6_3

Categories:

Путеводитель по Прусту: Хронология (2)

В качестве приложения к вики-статье «В поисках утраченного времени» продолжаем хронологический обзор 7-томного романа.

Наши поиски идут пока в двух направлениях:
– выявление сюжетной хронологии романа: последовательность сюжетных событий, которая определяет основные временные слои повествования и возраст персонажей в этих слоях;
– выявление в романе точек обозначения реальной исторической хронологии: датировки прямые, косвенные и мнимые (явные и неявные анахронизмы).

2 том – «Под сенью девушек в цвету».
Условные обозначения:
Ссылки даются в квадратных скобках: римские цифры обозначают тома «Поисков» или цитируемого автора, арабские – страницы.
I – По направлению к Свану (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 540 с.
II – Под сенью девушек в цвету (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 607 с.
III – У Германтов / пер. с фр. Н. М. Любимова. – С-Пб.: Амфора, 1999. – 665 с.
IV – Содом и Гоморра / пер. с фр. Н. М. Любимова. – С-Пб.: Амфора, 1999. – 671 с.
Волчек1Волчек О. Е., Фокин Л. С. Примечания // Пруст М. Под сенью девушек в цвету. – С-Пб.: Амфора, 1999. – С. 576–606.
Баевская2Баевская Е. В. Предисловие, Примечания // Пруст М. Под сенью дев, увенчанных цветами / пер. с фр. Е. Баевской. – С-Пб.: Азбука-Аттикус, 2018. – С. 654–701.
МихайловМихайлов А. Д. Поэтика Пруста. – М.: Языки славянской культуры, 2012. – 504 с.


Часть I. «Вокруг госпожи Сван»:
Сюжетная хронология: Котар – уже профессор, и Рассказчик предупреждает читателя, что «он будет часто появляться значительно позднее у “покровительницы” в замке Распельер» [II:7,9] – отсылка к IV книге.
Перемена, произошедшая в Сване после женитьбы на Одетте, по словам Рассказчика, «еще могла вызывать удивление, так как совершилась она, когда я, ничего не подозревая, встречался с отцом Жильберты на Елисейских полях» [II:9] – судя по переводам Фёдорова и Баевской «когда» можно заменить на «к тому времени».

Датирующая деталь / или анахронизм: перед обедом в семье героя с участием Норпуа: «Совсем недавно газеты писали, что в Опере, на торжественном спектакле в честь короля Феодосия, государь имел с маркизом де Норпуа продолжительную беседу» [II:13]. / Феодосий, «суверен восточно-европейского государства, находящийся с официальным визитом в Париже в момент начала “Поисков утраченного времени”. По мнению французских прустоведов, моделью этого персонажа был русский царь Николай II, который действительно находился с официальным визитом в Париже в октябре 1896 г.» [Волчек1:579-580]. Характерная оговорка из монолога Норпуа на обеде: «...Феодосия Второго» [II:43].

Сюжетная хронология: в конце I книги, Жильберта намеревается перед Рождеством идти «к подруге смотреть из ее окна на приезд короля Феодосия» [I:493] – «Первый обед, на котором у нас был маркиз де Норпуа, состоялся в тот год [во второй половине декабря], когда я еще играл на Елисейских полях, и он сохранился в моей памяти, потому что я тогда наконец увидел Берма на утреннем спектакле в “Федре”» [II:15] (спектакль был утром, а затем – обед с Норпуа [II:21,22,29]).

Возраст героя: «Тетя Леония завещала мне вместе со всякой всячиной и громоздкой мебелью все свои наличные деньги <…> Впредь до моего совершеннолетия [каков этот возраст по тогдашним франц. законам?] этим состоянием надлежало распоряжаться моему отцу, и он посоветовался с маркизом де Норпуа, как лучше его поместить» [II:32].

Сюжетная хронология: На обеде мать героя, говоря де Норпуа о предстоящих летних каникулах, предполагает: «Может быть, поеду с сыном в Бальбек <…> я узнала, что в Бальбеке выстроили превосходную гостиницу, и он будет жить с полным комфортом, а это ему необходимо», на что Норпуа (думая о маркизе де Вильпаризи) замечает: «Не забыть бы мне сказать про гостиницу одной даме – она непременно за это ухватится» [II:44].
Там же Норпуа о Сване и Одетте: «перед тем как им пожениться, она действовала некрасиво – она шла на прямой шантаж; стоило Свану в чем-нибудь отказать ей – и она лишала его встреч с дочерью» [II:47].

Сюжетная хронология и слои времён: «Когда же Сван думал об Одетте как о своей жене, он всегда представлял себе тот момент, когда он приведет ее, а главное – свою дочь, к принцессе де Лом, которая вскоре, из-за смерти своего свёкра, стала герцогиней Германтской <…> мы вправе сказать, что Сван женился на Одетте, чтобы познакомить ее и Жильберту... с герцогиней Германтской. Из дальнейшего будет видно, что именно это единственное честолюбивое его желание, касавшееся светских знакомств его жены и дочери, так и осталось неосуществленным: на него было наложено строжайшее вето, и Сван умер, не предполагая, что герцогиня когда-нибудь с ними познакомится. Еще видно будет из дальнейшего, что герцогиня Германтская сблизилась с Одеттой и Жильбертой уже после смерти Свана» [II:51] – в этом авторском отступлении присутствуют 4 временных слоя.

Возраст Жильберты: накануне Норпуа ужинал у Сванов, и на вопрос героя – была ли там дочь г-жи Сван, – маркиз ответил: «Девочка лет четырнадцати-пятнадцати? Да, да, я припоминаю, что перед ужином ее представили мне» [II:57].

Возраст героя: Норпуа убедил отца героя не отдавать его по дипломатической части, а дать возможность стать писателем. И вечером в ответ на огорчение матери, что увлечения литературой расстроят неокрепшую нервную систему сына, отец ей возразил: «Ведь он уже не ребенок. Он прекрасно отдает себе отчет, в чем его признание; трудно предположить, что вкус у него изменится» [II:63].

Сюжетная хронология: в день Нового года герой и его мать объезжали с поздравлениями родственников, а у бабушки обедали (тогда она еще жила отдельно). «Я провел первое января так, как его проводят старики, у которых оно проходит иначе, чем у молодых, – не потому, что им уже не делают подарков, а потому что они уже не верят в Новый год» [II:68,69,70]. Далее Рассказчик сообщает: «В хорошую погоду я по-прежнему ходил на Елисейские поля... <…> Жильберта все еще не появлялась на Елисейских полях. <…> ...Вдруг она опять начала приходить играть почти ежедневно» [II:71,72,73].
Вскоре герой заболевает воспалением легких [II:79]; «Когда дело шло уже на поправку, приступы удушья тем не менее повторялись у меня почти ежедневно» [II:80]. Котар установил «что у меня астма, и в довольно сильной степени, а главное – что я “того”» [II:82].
Затем герой получает письмо от Жильберты, в котором она, в связи с его болезнью тоже теперь не будет ходить на Елисейские поля. «Но мои друзья приходят ко мне в гости по понедельникам и пятницам. Мама просит Вам передать, что если Вы зайдете к нам, когда поправитесь, то мы будем Вам очень-очень рады, дома мы возобновим дружеские беседы» [II:83-84]. Впрочем, герой предполагал, «что это чудо было искусственное, сотворенное моей матерью: убедившись, что за последнее время мне всё стало безразлично, она попросила Жильберту написать мне» [II:85]. Кроме того, этому способствовала и случайность: Котар, домашний врач г-жи Сван, услышав выдуманные Блоком утверждения, что г-жа Сван «великолепно знает меня и хорошего мнения обо мне, решил при встрече сказать ей, что я – прелестный мальчик и что он со мной в дружбе» [II:86-87]. Так герой стал бывать в доме, доступ в который был для него еще недавно пределом мечтаний» [II:73]. «...сказочный край, куда мне до последнего времени был заказан путь и куда, сверх ожидания, меня вдруг стали пускать, но только как друга Жильберты. <…> Однако вскоре я стал проникать и в Святая святых. Например, когда я не заставал Жильберту, а Сваны бывали дома. Они... звали меня к себе на минутку и просили, чтобы я в таком-то отношении, в таком-то случае повлиял на их дочь» [II:93-94].

Сюжетная хронология и возраст Альбертины: Сван в разговоре с героем: «Ваш покойный дедушка» [II:97] (о каком дедушке идет речь? дед Амедей в III книге будет еще вполне жив). В том же разговоре о г-не Бонтане Жильберта поясняет герою: «Это дядя той девочки, которая ходила в нашу школу, – но только она на класс моложе меня, – знаменитой Альбертины» [II:97-98].

Датирующая деталь / или анахронизм: описывая изменение критериев светского общения в связи с попытками г-жи Сван создать свой салон, Рассказчик отмечает: «Дело Дрейфуса ввело новый критерий немного позднее, уже после того как я стал бывать у г-жи Сван <…> Когда я стал бывать у г-жи Сван, дело Дрейфуса еще не разгорелось, и кое-кто из видных евреев пользовался большим весом» [II:103] – дело Дрейфуса разгорелось, получив широкий общественный резонанс, в конце 1897 – начале 1898 года, после трех статей Золя в «Фигаро», в особенности, после его знаменитой «Я обвиняю!» от 13 января 1898 г. (три года спустя, когда герой был в Бальбеке, дело уже «разгорелось», судя по реплике Эме [II:415]).

Сюжетная хронология и возраст героя: еще зимой герой начал выезжать с Жильбертой и ее родителями на прогулки. Возраст героя на тот момент: «поправляя свой великолепный галстук от Шарве и следя за тем, как бы не запачкать лакированный ботинок, я...» [II:112], перед совместной прогулкой в Зоологический сад Сван называет его молодым человеком, Одетта – то мальчиком, то юношей [II:121-122].

Сюжетная хронология: в Зоологическом саду Сваны представляют Марселя принцессе Матильде [II:129], которая послезавтра приглашена на посещение царем Николаем Дома инвалидов. Принцесса поясняет г-же Сван, любующейся ее треном: «Русский император как раз и прислал мне эти меха, и я хочу ему показать, что они пошли мне на манто» [II:130,131] – здесь Николай II не назван Феодосием, так как и он, и принцесса Матильда – реальные исторические лица. Первая встреча героя с реальным историческим лицом усиливает значимость этой точки повествования, и через нее Пруст как бы случайно проводит Альбера Блока, а в связи с ним впервые в романе звучит имя Мореля: «В это время нам – г-же Сван и мне – поклонился, не останавливаясь, молодой человек: я не знал, что она знакома с Блоком. На мой вопрос г-жа Сван ответила, что его представила ей г-жа Бонтан, что служит он в министерстве, – для меня это было новостью. Впрочем, она, по-видимому, встречалась с ним не часто, а может быть, ей не хотелось называть не очень “шикарную”, с ее точки зрения, фамилию Блок, – как бы то ни было, она переименовала его в Мореля» [II:131]. Явление здесь Мореля (вне зависимости от того, познала ли уже Одетта не только молодого Блока, но и сына камердинера своего бывшего любовника, деда Адольфа) – это типичный прустовский прелиминарий (по А.Д.Михайлову): «Для повествовательной манеры Пруста характерно частое использование “прелиминариев” (употребим этот придуманный нами термин из-за отсутствия более подходящего и точного). Мы имеем в виду короткие фрагменты текста, как бы предвосхищающие предстоящие события – существенные и нередко поворотные. Эти “прелиминарии” нельзя считать повествовательными “вехами”, так как они сами по себе незначительны и легко могут потеряться в общем потоке повествования. Это можно сопоставить с отдаленными раскатами грома, подчас еле слышного и даже едва угадываемого, но указывающего на приближении грозы... Или, если быть более близким к Прусту, такие повествовательные “прелиминарии” можно отождествить с появлением в музыкальном произведении краткой фразы, которая в дальнейшем станет доминирующей мелодией, лейтмотивом всего произведения» [Михайлов:169-170].

Несколькими страницами ранее Пруст дает другой прелиминарий – к теме посмертного забвения Свана его дочерью: в разговоре о дочери Вентейля, Жильберта говорит герою: «Я не хочу с ней знакомиться только потому, что она дурно обращалась со своим отцом... Вы-то должны меня понять, – ведь вы переживете своего папу не на дольше, чем я своего, это вполне естественно. Человека, которого любишь всю жизнь, забыть нельзя» [II:124]. Немного позднее, когда в годовщину смерти ее дедушки родители Жильберты не хотели, чтобы она в этот день пошла в концерт, – герой увидел иное лицо Жильберты (той, которая в не очень отдаленном будущем самым естественным образом откажется от фамилии Сван и станет мадемуазель де Форшвиль): «Весь завтрак Жильберта просидела с искаженным от злобы лицом, а затем мы ушли к ней в комнату». И в ответ на предложение взявшего ее за руку Марселя – отказаться от намеченного развлечения, чтобы сделать приятное ее отцу, последовало: «Пожалуйста, без нравоучений! – грубым тоном сказала она и вырвала у меня руку» [II:133].

Сюжетная хронология: «Кое-когда в эти последние зимние дни мы заходили перед прогулкой на какую-нибудь из небольших выставок... И в это еще холодное время года прежние мои мечты о поездке на юг и в Венецию оживали при виде зал, где уже наступившая весна и жаркое солнце» [II:132]).
Сваны не только брали героя на прогулки, «они не выключили» его из своей дружбы с Берготом, знакомство Марселя с писателем произошло на званом обеде у Сванов [II:134,135]. На этом же обеде Сван насплетничал герою о де Норпуа (не называя по имени маркизу де Вильпаризи): «Когда Норпуа исполнял обязанности секретаря посольства в Риме... он был без ума от своей парижской возлюбленной и находил предлоги два раза в неделю ездить в Париж, чтобы провести с ней два часа. Надо отдать ей справедливость, это очень умная женщина, а тогда она была еще и прелестна, – теперь она богатая вдовушка» [II:152] (вдова г-на Тирьона-Вильпаризи) После встречи у Сванов с Берготом герой, «придя домой и еще не сняв пальто...» [II:163] – это еще весна, а не лето.
Ко времени вхождения героя в дом Сванов относится и его посещение публичного дома «самого последнего разряда», куда Марселя сводил Блок. Хозяйка заведения расхваливает ему проститутку Рахиль, которую он видел несколько раз, «оставшись незамеченным» [II:166-167]. И тогда же, «ради Жильберты, чтобы не расставаться с ней», герой отказывается «от места в посольстве» [II:169].

Но именно тогда роман с Жильбертой подошел к неожиданной, хотя и предощущаемой героем развязке («Я чувствовал уже не раз, что Жильберте хочется, чтобы я подольше не приходил», «некоторые признаки раздражения, прорывавшиеся у нее, когда Сван приглашал меня отчасти вопреки ее желанию» [II:173]). Разрыв произошел из-за очередного недовольства Жильберты Марселем, когда его приход был использован г-жой Сван для того, чтобы не пустить дочь на нежелательный урок танцев [II:173-174]. В результате последовавшей пикировки герой «внезапно принял смелое решение – не встречаться больше с Жильбертой» [II:176]. Последовавшее на другой день его «намерение восстановить дружеские отношения» потерпело неудачу: слова метрдотеля Сванов о том, что «барышни нет дома», доказывали герою, «что у тех, кто окружал Жильберту, сложилось впечатление», что он «ей надоел» [II:179]. «Следующие дни напоминали давние дни первой недели после Нового года, когда мы с Жильбертой не виделись», и, хотя страдал он «неизмеримо сильнее», но именно тогда к герою пришло понимание, что отказ от подруги должен быть окончательным – «главным образом потому, что не хотел, чтобы у нее остались презрительные воспоминания обо мне» [II:180-181]. При этом Марсель не демонстрировал свое намерение, а, как бы продолжая идти «по направлению к Жильберте», делал всё, чтобы не встретиться с ней: «прежде чем идти к г-же Сван, я удостоверялся, что не застану Жильберту дома» [II:183]; «Давным-давно, задолго до моей ссоры с Жильбертой, г-жа Сван говорила мне: “Это очень хорошо, что вы ходите к Жильберте, но я была бы рада, если б вы иногда приходили и ко мне...” <…> И поздним вечером, когда мои родители садились ужинать, я уходил к г-же Сван, зная, что не увижу Жильберту и все-таки буду думать только о ней» [II:184].

Хронологический провал: после рубежа зимы-весны [II:132] в повествовании не встречается примет времён года (кроме погоды: «Последний раз, когда я был у Жильберты, шел дождь» [II:173]), а потом, одно за другим, следуют обозначения начала новой зимы: «С конца октября Одетта...» [II:187], «Теперь в гостиной Одетты стояли в начале зимы громадные хризантемы... Я восхищался ими во время моих печальных посещений г-жи Сван» [II:188]. «На этот раз первое января было для меня особенно мучительным» [II:201]. – Таким образом, между весенним обедом с Берготом и началом зимы возникает хронологический провал, в котором полностью пропадает лето и его события. Этот странный по сюжетной пустоте период длится еще довольно долго, по май следующего года. В сравнении с тем, как хронологически плотно разворачивается повествование до и после этого периода, он ощущается как некое выпадение из реальности: увядание отношений героя с Жильбертой, длящееся чуть ли не год, превращается здесь в некую повествовательную формальность, слабо намеченную канву, по которой вышивается панно камерного и малоподвижного мира г-жи Сван.

Сюжетная хронология: в год описываемых событий «салон г-жи Вердюрен еще и не начал превращаться в тот, каким мы его увидим потом. <…> Г-жа Вердюрен вела наступление, конечно на “свет”, – такую же цель изберет себе в скором времени и Одетта, – однако театр ее военных действий был еще крайне ограничен» [II:193].

Датирующая деталь / или анахронизм: в конце года, беседуя в присутствии героя с г-жой Бонтан у Одетты, г-жа Котар сообщает о новом особняке Вердюренов [на набережной Конти, см. «Пленницу»]: «вы слыхали, что особняк, который только что купила госпожа Вердюрен, будет освещаться электричеством? Я узнала об этом не от моих агентиков, а из другого источника: мне рассказывал не кто иной, как монтер Мильде» [II:200]. / «Мильде – владелец магазина электрических товаров, открывшегося в 1900 г. на улице Фобур-Сент-Оноре» [Баевская2:671].
Она же продолжает: «теперь этих новшеств столько развелось! Золовка одной из моих приятельниц поставила телефон! Откровенно говоря, мне безумно хочется получить разрешение поговорить по телефону!» [II:200].

Сюжетная хронология: на том же вечере у Одетты появлялась г-жа Вердюрен, и по мнению г-жи Котар герой «с первого взгляда, мигом покорил госпожу Вердюрен» [II:201] – момент знакомства героя с г-жой Вердюрен.

Возраст Одетты: г-жа Сван «казалась гораздо моложе своих лет, чем тогда», когда была г-жой де Креси. «дойдя до середины жизни, Одетта наконец открыла – или придумала – свой облик, неменяющуюся “характерность”... придала постоянство типичности, наложила на них печать неувядающей молодости» [II:211].

Сюжетная хронология: герой все более излечивался от привязанности к Жильберте, но однажды, когда «г-жа Сван повторила то, что она мне твердила обычно о радости, какую доставила бы Жильберте встреча со мной», герой вдруг решается еще раз «вкусить блаженства» [II:217]. Он продает антикварную вазу тети Леонии и, рассчитывая целый год засыпать цветами Жильберту, едет Елисейскими полями к Сванам и почти у самого их дома видит Жильберту, уходящую в елисейский мрак «с каким-то молодым человеком, лицо которого я так и не увидел» [II:218]. В довершение всего герою «досталось дома» за то, что он «не поехал с отцом на званый обед, на котором должны были быть Бонтаны со своей племянницей Альбертиной, молоденькой девушкой, почти подростком». На что Рассказчик замечает: «Разные периоды нашей жизни находят один на другой» [II:221].

Затем Рассказчик отмечает: «каждый следующий отказ от встречи давался мне все легче. Жильберта была мне теперь уже не так дорога, и беспрестанные наплывы мучительных воспоминаний не могли отравить наслаждение думать о Флоренции, о Венеции. В такие минуты я жалел, что не пошел по дипломатической части, что веду сидячий образ жизни, чтобы не удаляться от девушки, которую я никогда больше не увижу и которую почти позабыл. <…> Мои родители считали, что Венеция – это очень далеко и что ее климат для меня вреден, а вот до Бальбека добраться нетрудно и там за меня можно не волноваться» [II:230].

«Перед самой весной, и в праздник “ледяных святых”, и на Страстной неделе, когда идет дождь с градом, опять завернули холода, и г-жа Сван, уверявшая, что у нее в доме можно замерзнуть, на моих глазах принимала гостей, кутаясь в меха... <…> Вся суть этих студенных, но уже зацветающих недель явилась моим глазам в той гостиной, где я скоро перестану бывать... белизною бульдонежей... Владелица тансонвильской усадьбы знала, что у апреля, даже у апреля холодного, все-таки есть свои цветы, что зима, весна, лето не отделены герметическими перегородками, как воображают слоняющиеся по парижским бульварам, думающих вплоть до жарких дней, что весь мир состоит из голых домов под дождем» [II:230-231].

«хотя мне уже совсем не было тяжело у г-жи Сван, я приходил к ней все реже и старался не засиживаться. Но так как я задерживался в Париже, то не мог отказать себе в удовольствии гулять с ней <…> Жильберта уехала в деревню к подругам, и я в течение всего мая не пропустил ни одной воскресной прогулки» [II:231].

Сюжетная хронология и лексические указатели временных слоёв: в пока еще неизменном Булонском лесу «ежеминутно, узнавая г-жу Сван... ей кланялись последние запоздавшие всадники, мчавшиеся кинематографическим галопом» [II:237].

Часть II. «Имена стран: Cтрана»:
Сюжетная хронология: «Два года спустя, когда мы с бабушкой [и Франсуазой] поехали в Бальбек, я уже был почти совершенно равнодушен к Жильберте» [II:238] – в Бальбек они отправились, по-видимому, в конце мая или в самом начале июня, так как будучи там уже не первую неделю и сойдясь с маркизой де Вильпаризи, они совершали в ее экипаже прогулки по окрестным дорогам, где «в полях попадались яблони, правда уже осыпавшиеся, усеянные вместо цветов пучками пестиков и все приводившие меня в восторг... <…> как часто я в мае следующего года покупал в Париже яблоневую ветку и всю ночь просиживал возле ее цветов... и пытался силой воображения перенести их на эту дорогу» [II:307-308] – дополнительное уточнение в III книге, следующей весной дает маркиза де Вильпаризи на приемном дне в своей парижской квартире: разговор заходит о времени цветения яблонь и она поясняет, что в Нормандии яблоневые сады «становятся действительно розовыми после двадцатого мая» [III:212].

Одна из ключевых ремарок Рассказчика: «Часто (ведь наша жизнь так не хронологична, в вереницу дней врывается столько анахронизмов!) я жил не во вчерашнем и не в позавчерашнем дне, а в одном из тех более давних, когда я любил Жильберту» [II:238].

Сюжетная хронология: накануне отъезда герой узнал, что его мать с ними не поедет, «так как отец, который будет занят в министерстве до самой поездки с маркизом де Норпуа в Испанию, предпочел снять дачу недалеко от Парижа» [II:242].

Датирующая деталь / или анахронизм: сцена в лифте Гранд-отеля [II:262] / «Лифты во Франции получили распространение только после 1900 г.» [Волчек1:601].

Сюжетная хронология: через неделю после приезда в Бальбек герой заболел [II:266], наверное, это был приступ лихорадки, о котором сообщается позднее [II:304].

«Наконец-то и мы завели знакомство – против желания бабушки, но благодаря ей: однажды утром она столкнулась в дверях с маркизой де Вильпаризи, и обе вынуждены были заговорить, предварительно обменявшись жестами, выражающими изумление и нерешительность <…> И с этого дня у маркизы вошло в привычку, пока ей принесут завтрак, присаживаться к нашему столику» [II:294-295].

Явный анахронизм: маркиза де Вильпаризи, получавшая от маркиза де Норпуа исчерпывающую информацию о его служебной поездке с отцом героя в Испанию, сообщает Марселю: «ваш отец вернется уже на будущей неделе – в Альхесирас он, по всей вероятности, не поедет» [II:301]. / В Альхесирасе в 1906 г. проходила международная встреча по Марокко [Волчек1:593].

Возраст г-жи Вердюрен: размышляя об обманчивости своего восприятия случайно встреченных «пленительных девушек», Рассказчик приводит комичный пример: «несколько лет спустя после моей первой поездки в Бальбек, разъезжая по Парижу в коляске с другом моего отца, я разглядел в вечерней темноте быстро шедшую женщину... выскочил из экипажа, пустился на поиски незнакомки... и наконец, запыхавшись, столкнулся под фонарем со старухой Вердюрен – я всегда от нее прятался, а она с радостным изумлением воскликнула: “Ах, какой вы милый, – так бежать, только чтобы со мной поздороваться!”» [II:314]. – по Эрману г-жа Вердюрен на 8 лет моложе герцогини Германтской (о герцогине в начале III книги: «изящная и еще молодая» [III:14]).

Возраст Робера де Сен-Лу: «Маркиза де Вильпаризи предупредила, что скоро ей уже нельзя будет так часто с нами встречаться. Юный ее племянник [внучатый], готовящийся в Сомюр, несет гарнизонную службу недалеко отсюда, в Донсьере, а в отпуск собирается приехать к ней» [II:330]. Далее, описывая Сен-Лу, Рассказчик не раз отмечает его юный возраст: «На юноше был костюм...» [II:330], «юный маркиз де Сен-Лу-ан-Бре славился своей элегантностью» [II:331] и т. д.
Рассказчик о Робере: «ненамного старше меня» [II:333]. При этом сообщается, что отец Робера, граф де Марсант, «не успел узнать своего сына» [II:335]: в 1871 году он «опять поступил на военную службу и погиб смертью храбрых на войне» [IV:587]. По Эрману герой родился в 1880 году, Сен-Лу в 1870, их знакомство в Бальбеке произошло в 1897. Получается, что «юный» – это 27 лет, «ненамного старше меня» – это на 10 лет, при том что для 17-летнего юноши 10-летняя разница в возрасте ощущается очень сильно; впрочем, эти вопросы не к Эрману, а к Прусту.

Сюжетная хронология: Маркиза де Вильпаризи в разговоре о своем внучатом племяннике «дала понять бабушке, что к несчастью, он в когтях у нехорошей женщины, которую он любит до безумия и которая его не выпустит» [II:330] – речь, как выяснится в III книге, идет о Рахили, которую герой знал как проститутку.
О сроке отпуска Сен-Лу: «Мне было отрадно думать, что около месяца я буду видеться с ним» [II:331].
Появление в Бальбеке де Шарлю: «Сен-Лу поджидал дядю, который собирался пробыть два дня у маркизы де Вильпаризи» [II:352]. Робер рассказывает Марселю о любовных похождениях своего дяди Паламеда и о его умершей жене: «он ловко обманывал мою тетку. И тем не менее он был с ней необыкновенно мил, она его обожала, и он долго потом оплакивал ее. В Париже он бывает на кладбище почти ежедневно» [II:355].

Возраст де Шарлю: На другой день герой, идя мимо казино в отель, почувствовал на себе чей-то взгляд: «Я обернулся и увидел мужчину лет сорока, очень высокого и довольно плотного, с очень черными усами, – нервно похлопывая тросточкой по брюкам он не спускал с меня глаз, расширившихся от пристальности. <…> Я подумал, что это гостиничный жулик» [II:355-356].

Сюжетная хронология: В тот же день, уже познакомившись, герой «узнал в этом неумолимом взгляде, который заставил меня обернуться у казино, тот самый взгляд, который был обращен на меня в Тансонвиле, когда г-жа Сван позвала Жильберту» [II:360].

Явный анахронизм: Альбер Блок на обеде у своего отца приводит в пример военного писателя, который «с фактами в руках доказал, что в русско-японской войне японцы непременно будут разбиты, а русские победят» [II:375]. / «Судя по ряду исторических событий, упоминаемых в романе (визит Николая II, дело Дрейфуса), действие “Под сенью девушек в цвету” может быть соотнесено с концом XIX века, таким образом Блок не мог читать газетных сводок о русско-японской войне, которая протекала в 1904-1905 гг.» [Волчек1:599].

Сюжетная хронология: «Несколько дней спустя после обеда у Блоков бабушка, очень довольная, сказала мне, что Сен-Лу попросил у нее разрешения сфотографировать ее перед своим отъездом из Бальбека» [II:393] – месячный отпуск Сен-Лу подошел к концу.

Еще один прелиминарий (к событиям 4 книги): Марсель с раздражением воспринял бабушкины приготовления к фотографированию: «Я был не в духе, главным образом, потому, что всю эту неделю бабушка словно избегала меня и мне не удавалось ни минуты побыть с ней вдвоем» [II:394] – лишь во второй свой приезд в Бальбек герою станет известно, что бабушка настолько плохо себя чувствовала (но вместе с Франсуазой скрывала это, боясь испортить ему путешествие), что решила сфотографироваться – чтобы у внука осталась бы хоть какая-то ее фотография.

Сюжетная хронология: Рассказчик так описывает себя в день фотографирования бабушки: «Я был в той поре юности, поре свободной, когда у нас нет еще определенной привязанности, когда – подобно влюбленному, тянущемуся к той, кем он увлечен, – мы вечно жаждем Красоты, всюду ищем ее, всюду видим». И именно в этот день герой впервые видит на набережной стайку «девушек в цвету» [II:394-395]. Приметы смены сезонов: вернувшись после прогулки в отель, он слышит от лифтера: «Теперь уже не так много народу, как прошлый месяц. Скоро начнут разъезжаться – день убавляется... он уже сговорился о переходе в более теплую часть побережья, и ему хотелось, чтобы мы все разъехались как можно скорее» [II:407]; «Я вошел к себе в номер. С течением времени года менялась картина в окне. На первых порах оно бывало ярко освещено... <…> Скоро дни стали короче, и когда я входил к себе в номер, то казалось, что лиловое небо... отдельные же части заката... <…> А несколько недель спустя я уже входил к себе в номер после захода солнца» [II:410-411].

В тот же день герой решил разузнать о девушках, и метрдотель Эме принес ему в номер списки вновь прибывших. «Не без легкого сердцебиения прочел я на первой странице списка новоприбывших: “Симоне с семейством”» [II:415] – Альбертина Симоне.
Герой надеется завязать знакомство с м-ль Симоне через Сен-Лу, но Роберу продлили отпуск с условием, что он должен каждый день возвращаться в Донсьер [II:415-416].

Датирующая деталь / или анахронизм: «Перед уходом Эме не мог не высказать мнение, что Дрейфус виновен безусловно» [II:415] – судя по всему дело Дрейфуса уже «разгорелось», что в реальной хронологии соответствует 1898 году (см. выше).

Слои времён: вечерами герой начинает ездит ужинать с Сен-Лу в ривбельский ресторан (на другой стороне залива): «Первое время мы приезжали в Ривбель, когда солнце уже садилось, но было светло... А потом мы выходили из экипажа уже в темноте, часто окутывавшей Бальбек, когда мы оттуда выезжали» [II:416]. Там герой терял благоразумие и, «видя цель жизни уже не в осуществлении мечтаний прошлого, но в блаженстве настоящего», предавался удовольствиям, далеким от его привычного режима. Вино, женщины, которых он встречал в Ривбеле, делали его безразличным ко всему, что оставалось в Бальбеке: «для меня имело значение только ощущение мига, потому что это ощущение было чрезвычайно сильным... всё остальное – родные, работа, развлечения, бальбекские девушки – весило не больше, чем пена морская на сильном ветру» [II:417-427] – к какому временному слою относятся ривбельские «блаженства» – не вполне ясно: в их описании обозначается утрата интереса к м-ль Симоне и ее подругам [II:425], но черту под эпизодом ривбельских вечеров подводит начало нового абзаца: «Это было как раз на другой день после того, как передо мной у моря восхитительным строем прошли девушки. Я пытался о них разведать...» [II:432].

Сюжетная хронология: затем, опять в ривбельском ресторане, происходит встреча с Эльстиром: «Отпуск Сен-Лу кончался. Девушек я больше на пляже не встречал. Днем Сен-Лу очень мало бывал в Бальбеке... зато вечером он располагал временем и все так же часто увозил меня в Ривбель» [II:434]. Друзья знакомятся с художником, и герой получает приглашение в его мастерскую [II:435-437].

Сюжетная хронология, возраст Одетты, слои времён: в мастерской Эльстира герой случайно встречает его очень старый акварельный портрет с подписью: «Мисс Сакрипант, октябрь 1872» [II:460], в котором узнает г-жу Сван до замужества [II:472]. Как видно, ко времени первой поездки в Бальбек герою уже хорошо известна история любви Свана и Одетты, а также состав раннего «кланчика» Вердюренов: «Неужели этот гений, для которого не было ничего невозможного, мудрец, отшельник, мыслитель, великолепный собеседник, был тот нелепый, с порочными наклонностями, художник, которого когда-то принимали у себя Вердюрены? Я спросил, не был ли он с ними знаком и не называли ли они его тогда маэстро Биш. Он ответил утвердительно» [II:475].

Сюжетная хронология: побывав у Эльстира и узнав, что девушки из стайки часто бывают в его мастерской, герой упросил художника позвать их к себе в гости, чтобы познакомиться с Альбертиной и ее подругами [II:482].
Знакомство со стайкой бальбекских девушек открыло герою иное (в сравнении с Ривбелем) блаженство: «заря младости, еще полыхавшая на лицах девушек и уже угасшая для меня, всё перед ними освещала» [II:520]. «Сейчас они находились в самой поре цветения. Вот почему, когда маркиза де Вильпаризи приглашала меня на прогулку, я под каким-нибудь предлогом уклонялся. Я бывал у Эльстира только вместе с новыми моими приятельницами. Вопреки обещанию, я не мог даже выбрать день, чтобы съездить в Донсьер к Сен-Лу» [II:506].

«Приблизительно через месяц после того, как мы играли в веревочку, мне сказали, что завтра утром Альбертина уезжает на два дня к г-же Бонтан с первым поездом и, чтобы не будить приятельниц, у которых она живет, переночует в Гранд-отеле» [II:547]. Марсель с Альбертиной сговариваются провести этот вечер вдвоем [II:549]. «Я застал Альбертину в постели... Она смотрела на меня с улыбкой… Я наклонился к Альбертине и хотел поцеловать ее... “Перестаньте, а то я сейчас позвоню!” – крикнула Альбертина, видя, что я хочу наброситься на нее с поцелуями... Альбертина звонила во всю мочь <…> через неделю, вернувшись от тетки, она сухо сказала мне: “Я вас прощаю, мне жаль, что я вас огорчила, но больше так никогда не делайте”» [II:551-552].

Впрочем, герой любил не только Альбертину: «Это было уже не просто очарование первых дней; это была самая настоящая жажда любить – безразлично, кого из них, так естественно одна переходила в другую [II:563].

Тем временем наступала осень: сначала Бальбек покинули модистки, кончились скачки и гонки, «исчезли даже яхты с женщинами в белых линоновых платьях» [II:518]. Затем прекратились концерты, «настало ненастье, мои приятельницы уехали из Бальбека, не все сразу, как улетают ласточки, но на одной и той же неделе. <…> из отеля, который должен был скоро закрыться, давно уже выехали почти все <…> иной раз из-за проливного дождя мы с бабушкой, так как казино закрылось, оставались в почти пустом отеле» [II:570-571].

«к нам каждый день подходил кто-нибудь из тех, с кем мы прожили три месяца... [у Эрмана только август] заговаривали, совещались о том, как убить время... словом, завязывали с нами к концу нашей бальбекской жизни дружеские отношения, каждый день с кем-либо прерывавшиеся, так как все постепенно разъезжались» [II:572]. «Пора было и впрямь уезжать из Бальбека – дольше оставаться в нетопленном и сыром помещении отеля без каминов и калориферов было немыслимо. Да я и почти сейчас же забыл последние эти недели» – без Альбертины и ее подруг [II:573].

Оглавление хронологического путеводителя по Прусту
Продолжение: https://1-9-6-3.livejournal.com/561282.html
.
Tags: *Пруст «В поисках утраченного времени», Путеводитель по Прусту (хронология)
Subscribe

  • Еще не всё потеряно…

    До меня только сейчас дошло то, что давно было впитано какой-то частью восприятия, но не осознавалось. Это я о фильме 1966 года «Кто боится Вирджинии…

  • Постскриптум ко вчерашнему о Менухине

    Сейчас слушал подряд бетховенский концерт в исполнении Когана (1966: https://youtu.be/dRSSKQU2z6c ) и опять в исполнении Менухина (1962:…

  • Менухин невероятный

    Записал вчера бетховенский скрипичный концерт в исполнении Менухина. И есть у меня этот же концерт в исполнении Когана. Вот сейчас, вечером добрался…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments