Максим (1_9_6_3) wrote,
Максим
1_9_6_3

Category:

Путеводитель по Прусту: Хронология (4-а)

В качестве приложения к вики-статье «В поисках утраченного времени» продолжаем хронологический обзор 7-томного романа.
Обзор 4 тома – «Содом и Гоморра» – не поместился целиком и дается двумя порциями (4-а и 4-б).
Ссылки – в квадратных скобках; римские цифры обозначают тома «Поисков» или цитируемого автора, арабские – страницы.

III – У Германтов / пер. с фр. Н. М. Любимова. – С-Пб.: Амфора, 1999. – 665 с.
IV – Содом и Гоморра / пер. с фр. Н. М. Любимова. – С-Пб.: Амфора, 1999. – 671 с.
V – Пленница / пер. с фр. Н. М. Любимова. – С-Пб.: Амфора, 1999. – 527 с.
Волчек3Волчек О. Е., Фокин Л. С. Примечания // Пруст М. Содом и Гоморра. – С-Пб.: Амфора, 1999. – С. 628–670.


Часть I:
Сюжетная хронология: «Я уже упоминал, что в тот день (день приема у принцессы Германтской), задолго до моего посещения герцога и герцогини, о котором только что шла речь [в конце III книги], я подкарауливал их... я занялся ботаникой: на площадках лестницы я смотрел в окна на кустик и редкое растение. которые по распоряжению герцогини выносились во двор так же упорно, как упорно вывозят в свет женихов и невест, и спрашивал себя: не залетит ли по воле предустановленного случая нежданное насекомое и не навестит ли оно обездоленный, готовый отдаться пестик?» [IV:7] – это подтверждает, что прием у принцессы был летом (вспомним также фразу Орианы, произнесенную в тот же день: «Я там была месяц назад, когда цвела сирень» [III:593]).

Сюжетная хронология и возраст де Шарлю: «...я метнулся от окна в сторону, чтобы медленно шедший по двору к маркизе де Вильпаризи, меня не заметил де Шарлю, располневший, седеющий, постаревший при дневном свете. Только по случаю того, что маркиза де Вильпаризи занемогла… де Шарлю – быть может, первый раз в жизни – пришел навестить ее, да еще в такой ранний час <…> Потом я отпрянул, чтобы меня не увидел Жюпьен; в это время он уходил на службу, а возвращался домой к вечеру» [IV:8].
«тут я увидел, что от маркизы выходит де Шарлю. Он пробыл у нее несколько минут <…> В этом самом дворе, где они, конечно, о сих пор ни разу не встречались (де Шарлю приходил к Германтам во второй половине дня, когда Жюпьен был еще на службе), барон, вдруг широко раскрыл глаза, которые он только что жмурил, устремил до странности пристальный взгляд на бывшего жилетника, стоявшего в дверях своего заведения, а тот, пригвожденный взглядом де Шарлю, пустивший корни в порог, как растение, любовался полнотой стареющего барона <…> Как раз когда де Шарлю, гудя, как огромный шмель, вышел за ворота, во двор влетел настоящий шмель» [IV:9,10,13].

Слои времён и прелиминарий для Мореля: «счастье, хранимое судьбою для таких людей, как барон, в лице подобных Жюпьену существ, которые могут быть, как это будет видно из дальнейшего, гораздо моложе и красивее Жюпьена, – после того, как де Шарлю встретил человека, который был предназначен для того, чтобы и такие, как де Шарлю, получали свою долю наслаждения на земле, и которому нравятся только пожилые господа» [IV:14].

Слои времён и постлиминарий для сцены в Монжувене: «чтобы меня не видели, я жался к стенам... смутное воспоминание о том, как я, спрятавшись под окном, подсматривал за происходившим в комнате у дочери Вентейля» [IV:14].

Датирующая деталь / или анахронизм, хронология болезни героя: Перечисляя причины своего рискованного перемещения на другой наблюдательный пункт, Рассказчик приводит еще одну: «Чтобы сопоставить с действительностью – и убедиться, что их опровергают факты, – военные теории Сен-Лу, я досконально изучил бурскую войну, а кроме того, перечел описания экспедиций и путешествия. Я увлекся всем этим и старался для закалки действовать в жизни так, как действовали герои книг. Когда болезнь приковывала меня к постели и я несколько суток не только не смыкал глаз, но не мог вытянуться, не мог ни есть, ни пить и уже не надеялся, что изнеможение и боль когда-нибудь пройдут, я думал о путешественнике, выброшенном на берег» [IV:15] / бурская война: 1899-1902 [Волчек3:631] – вечер у принцессы должен быть позднее 1902 г.

Хронология жизни героя: «во время дела Дрейфуса я несколько раз бесстрашно выходил на дуэль» [IV:15].

Сюжетная хронология и слои времён: Рассказчик описывает события последующих времён: «Де Шарлю рекомендовал Жюпьена маркизе де Вильпаризи, герцогине Германтской и множеству именитых заказчиц, и те поспешили завалить заказами молодую вышивальщицу... этого мало: для самого Жюпьена он находил все более и более выгодные должности и наконец взял его к себе в секретари на условиях, о которых будет указано в своем месте» [IV:41].

Часть II. Глава 1:
Особо долгие дни «Поисков»: Описание вечера у принцессы Германтской: [IV:44-151] = 107 стр. Описание всего дня (начиная с утреннего ожидания героем Германтов и заканчивая уходом от него Альбертины поздней ночью): [III:581-607]+[IV:7-167] = 186 стр.

Сюжетная хронология: «Я не спешил на вечер к Германтам, так как не был уверен, что приглашен, и бродил без цели по улицам; но и летний день словно тоже не торопился. Был уже десятый час, а он все еще придавал сходство Луксорскому обелиску на площади Согласия с розовой нугой» [IV:44] – судя по позднему закату вечер у принцессы происходил во второй половине июня или начале июля.
На вечере профессор Э. жалуется герою «на то, что настали очень жаркие дни» [IV:53]. После медицинских комментариев профессора герой «с грустью подумал, что бабушка умерла в жаркую пору» [IV:54].

Возраст де Вогубера и датирующая деталь: «он видел в зеркале – и последнее время боялся даже в него смотреть, – что все лицо у него в морщинах... озорники, с которыми он знался в молодости, давно уже повзрослели» [IV:55]
Рассказчик: «с начала дела Дрейфуса прошло довольно много времени, в течение которого, хотя с точки зрения исторической события как будто бы доказали правоту дрейфусаров, нападки антидрейфусарской оппозиции стали еще ожесточеннее и из политической оппозиция превратилась в социальную» [IV:97].

Сюжетная хронология (время женитьбы Свана на Одетте): Ориана – герою (об Одетте и ее дочери) на вечере: «сейчас время для меня не подходящее для того, чтобы знакомиться с двумя женщинами, из-за которых я на целых пятнадцать лет лишилась моего самого близкого друга» [IV:98] – следовательно, Сван женился на Одетте 15 лет назад, относительно момента данного разговора.

Сюжетная хронология (перемены в Сване): Сван в восприятии героя: «в его душе росло чувство нравственной солидарности с другими евреями – солидарности, о которой Сван всю свою жизнь как будто бы забывал и которую, наслаиваясь одно на другое, пробудили в нем смертельная болезнь, дело Дрейфуса и антисемитская пропаганда <…> Конечно, поскольку в его лице под влиянием болезни исчезли целые сегменты, точно в глыбе тающего льда, от которой отваливаются целые куски, он очень изменился. Но меня особенно поражало, как сильно он изменился в моих глазах… Изменился он даже за сегодняшний день, с того времени, когда мы с ним встретились – каких-нибудь нескольких часов назад – в кабинете герцога Германтского» [IV:110-111].

Сюжетная хронология: На вечере Сен-Лу обещает Марселю в следующий свой приезд познакомить его с доступными девушками из родовитых семей: «Там есть барышня, мадемуазель де... кажется, д`Оржвиль» [IV:114] – в связи с этим именем в VI книге у героя произойдет казус с неузнанной им мадемуазель де Форшвиль; кроме того, Робер рекомендует другу и доступную девушку без титула: «могу предложить твоем вниманию камеристку госпожи Пютбю <…> Она любит и женщин, но тебе, я думаю это безразлично; говорю тебе положа руку на сердце: такой красавицы я еще никогда не видал» [IV:114,116]. В воображении героя камеристка стала одним из двух неопознанных, но навязчивых маяков: «В течение нескольких месяцев, когда мне больше нравились девушки, я тщетно пытался вообразить, как сложена и кто такая та, о ком рассказывал мне Сен-Лу, а в течение нескольких месяцев, когда я предпочитал горничную, я пытался вообразить себе горничную баронессы Пютбю» [IV:149].

Датирующая деталь / или анахронизм: Сван – Роберу де Сен-Лу (на вечере): «Говорят, Лубе всецело на нашей стороне, я об этом знаю из достоверного источника» [IV:119] / Эмиль Лубе, президент Франции (1899-1906), был сторонником пересмотра дела Дрейфуса [Волчек3:643].

Хронология чувственной жизни героя: «Я ответил Свану, что ревность мне незнакома, то я о ней понятия не имею» [IV:124] – это ретроспективно характеризует его расставание с Жильбертой и противопоставляет связь с ней будущей связи с Альбертиной.

Возраст Свана, биография и место захоронения: «Раньше он никогда не носил, а теперь стал носить орден, который он получил в ранней молодости, в 70-м году, когда служил в Национальной гвардии... ему, как кавалеру ордена Почетного легиона, на похоронах были возданы воинские почести. Вот почему вокруг комбрейской церкви потом собрался целый эскадрон тех самых кавалеристов» [IV:137].

Хронология чувственной жизни героя: Прощаясь со Сваном на вечере, герой обещает ему сегодня же написать письмо Жильберте. Но в собственных мыслях он бесстрастно констатировал: «Я разлюбил Жильберту. Она была для меня как бы покойницей, которую долго оплакивали, потом забыли и которая, если б она воскресла, уже не сумела бы врасти в жизнь, потому что эта новая жизнь ей чужда. Мне уже не хотелось видеть ее, даже не хотелось показать ей, что я не желаю видеться с ней» [IV:137]. Поздней ночью, после ухода Альбертины, Марсель выполнил обещание. «Не испытывая ни малейшего волнения, словно доканчивая скучное школьное сочинение, я надписал на конверте имя Жильберты Сван, которым некогда исчерчивал все свои тетради, чтобы создать себе иллюзию переписки с ней» [IV:167].

Внезапно блеснувший осколок личной хронологии, зафиксировавший еще одного персонажа в памяти героя-Рассказчика: В завершении вечера: «Я так и вижу этот уход гостей, так и вижу на лестнице, если только память мне не изменяет, портрет, отделившийся от рамы, – принца де Саган, для которого этот выезд в свет оказался последним и который, свидетельствуя свое почтение герцогине, таким широким движением руки в белой перчатке под цвет гардении в его петлице снял цилиндр, что скорей можно было подумать, будто это фетровая шляпа с перьями, какие носили при старом режиме, тем более что на его лице отчетливо проступал особый, наследственный отпечаток того времени. Он постоял около герцогини очень недолго, но даже те позы, какие он принимал на одно мгновение, представляли собой живую картину, как бы сцену из исторической пьесы. Теперь его уже нет на свете, а при жизни я видел его мельком, и он стал для меня действительно историческим лицом – во всяком случае, человеком, игравшим роль в истории высшего света, – так что мне бывает трудно представить себе, что моя знакомая женщина или мужчина – это его сестра или племянник» [IV:145].

Сюжетная хронология: Возвращаясь от принцессы в карете герцога и герцогини, герой в своих помыслах был далек от еще недавно боготворимой им Орианы: его увлекло желание встречи с камеристкой баронессы Пютбю. Когда он выразил желание попасть в салон баронессы, герцогиня высказалась в том духе, что ей по чистой случайности «известна фамилия этой твари. Это отребье». И добавила (почти дословно повторив доктора Котара): «Вы, дитя мое, немножко “того”» [IV:150]. Приехав домой и собираясь далее на ночной костюмированный бал, Ориана «выразила желание, чтобы я хоть на минуточку к ним зашел. И она и герцог расхохотались, когда я сказал, что не могу зайти, так как именно сейчас ко мне должна прийти в гости девушка. “Нашли время, когда принимать гостей!” – заметила герцогиня. – Ну, милая, идем, идем! – сказал жене герцог Германтский. – Без четверти двенадцать, пора надевать костюмы» [IV:150-151].

Сюжетная хронология, слои времен и прелиминарий к V и VI книгам: Но Альбертина не приходила, затем совсем уже поздно позвонила ему по телефону и в несколько завуалированной форме дала понять, что ей не хотелось бы (из-за кого-то другого, как предположил герой) сейчас приезжать к нему. «Уловив в этом ее виноватом тоне нежелание ехать ко мне, я почувствовал, что к жажде увидеть вновь лицо с бархатистым отливом, который уже в Бальбеке <…> сейчас ценой отчаянных усилий старался присоединиться совершенно другой оттенок. Мучительную потребность в том, чтобы кто-то был со мной, я испытывал еще в Комбре, когда мне хотелось умереть, если мать передавала через Франсуазу, что не может подняться в мою комнату <…> Я чувствовал, что ничего не узнаю про Альбертину и что мне никогда не выпутаться из переплетения множества достоверных подробностей и придуманных фактов. И что так будет всегда, до самого конца, если только не засадить ее в тюрьму (но ведь и заключенные совершают побеги). В тот вечер эта догадка отзывалась во мне легким волнением, но уже тогда в этом волнении я смутно различал трепет предчувствия долгих страданий» [IV:158,160,161].

Датирующая деталь / или анахронизм: Антидрейфусар герцог Германтский, чтобы не носить траур по умершему в день приема у принцессы родственнику, уехал лечиться на воды и через три недели «вернулся в Париж рьяным дрейфусаром». Этому способствовали его новые знакомые – итальянская принцесса и две ее золовки: придя к принцессе играть в бридж, он, «в пылу своего нетерпимого антидрейфусарства брякнул: “Ведь с пересмотром-то дела пресловутого Дрейфуса всё затихло”, а принцесса и ее золовки возразили ему: “Напротив, это вопрос ближайшего будущего. Нельзя же держать в каторжной тюрьме ни в чем не повинного человека”» [IV:168,169] / 09.09.1899 Дрейфус был вновь признан виновным и приговорён к 10 годам заключения, а 19.09.1899 его помиловал президент Лубе.

Сюжетная хронология: Завершая 1 главу, Рассказчик дает обзор перемен, происходивших в то (неопределенное, но протяженное) время в салонах Вердюренов, Одетты и герцогини Германтской. Г-жа Вердюрен «впервые достигла успеха» на волне триумфа русского балета и деятельности княгини Юрбелетьевой: «когда рядом с ней в литерной ложе на всех спектаклях “русских” мы увидим госпожу Вердюрен, эту настоящую волшебницу, которую аристократия раньше не знала, то светским людям ни с того ни с сего взбредет в голову, будто г-жа Вердюрен только что приехала с группой Дягилева» [IV:172] – здесь время исторически маркируется и растягивается до 1908 г.
Салон г-жи Сван «выкристаллизовался вокруг умирающего, вокруг человека, для которого как раз в ту пору, когда он уже начал исписываться, неизвестность с почти молниеносной быстротой сменилась громкой славой. Берготом зачитывались. В течение целого дня его выставляла у себя на обозрение г-жа Сван и то и дело шептала кому-нибудь из влиятельных лиц: “Я с ним поговорю, он напишет для вас статью”. И правда: Бергот был еще в состоянии написать статью и даже одноактную пьеску для г-жи Сван. Теперь он был ближе к смерти, а чувствовал себя чуть-чуть лучше, чем когда приезжал справляться о здоровье моей бабушки» [IV:173].
У Одетты «всё началось с того, что иные из мужчин, принадлежавшие к высшей знати и мечтавшие познакомиться с Берготом, стали завсегдатаями ее ужинов в тесном кругу. У Одетты хватило благоприобретенного такта, чтобы не хвастаться этим… На интересные премьеры она возила их вместе с Берготом, не задумываясь над тем, что это его доконает. Они рассказали о ней кое-кому из женщин своего круга, которых мог бы привлечь этот новый для них мир. Женщины решили, что Одетта, друг Бергота, наверняка так или иначе помогает ему в работе; они считали, что она в тысячу раз умнее самых замечательных женщин Сен-Жерменского предместья… Хотя положение Одетты изменилось к лучшему, она продолжала держать себя скромно, благодаря чему это улучшение было надежнее и шло быстрее, и прилагала усилия, чтобы оно оставалось тайной от публики» [IV:175].
«...когда на генеральной репетиции одной из пьес Бергота... в центральной, авторской ложе сели рядом с г-жой Сван виконтесса де Марсант и та, которая приняв в расчет, что герцогиня Германтская (пресыщенная почестями, уставшая от борьбы за первенство) всё заметнее отходит на второй план, метила в “львицы”, в законодательницы вкусов нового времени, – сама графиня Моле, то это произвело фурор. <…> За этими тремя дамами, приковывая к себе все взгляды, сидел Бергот, а в одном ряду с ним принц Агригентский, граф Луи де Тюрен и граф де Бреоте» [IV:175-176].
«В высшем свете, свете Германтов, интерес к которому ослабевал, новые явления умственной жизни не воплощались в тех развлечениях, которые им были нужны, как они воплощались в пустячках, какие Бергот сочинял для г-жи Сван» [IV:177].
«Жильберта тоже упрочила положение матери, так как дядя Свана [по-видимому, Руфус Израэльс] недавно оставил ей по завещанию около восьмидесяти миллионов, и благодаря этому Сен-Жерменское предместье стало держать Жильберту на примете. Уязвимость Одетты заключалась как будто в дрейфусарских взглядах Свана, хотя он и угасал, однако дрейфусарство Свана шло на пользу Одетте. Если бы ее на первых порах никто не сдерживал, то она, чего доброго, стала бы заискивать перед шикарными дамами, и это погубило бы ее. Но в те вечера, когда она таскала Свана по ужинам в Сен-Жерменском предместье, Сван, мрачно сидевший в углу, не считал нужным церемониться, и если замечал, что его супруга собирается представиться какой-нибудь националистически настроенной даме, то говорил во всеуслышание: “Да вы с ума сошли, Одетта! Сидите на месте, прошу вас. Представляться антисемитам – это пошлость. Я вам запрещаю”» [IV:177-178].

Оглавление хронологического путеводителя по Прусту
Продолжение следует...
.
Tags: *Пруст «В поисках утраченного времени», Путеводитель по Прусту (хронология)
Subscribe

  • От Москвы до самых до окраин

    Это еще не Москва. Это Лос-Анджелес, по советским меркам – совершеннейшая глубинка. 1963 год. Неужели тот год был в Калифорнии годом русского…

  • Впечатляет?!..

    …тогда прошу под кат Открывает февральский номер Гламурный Ворошилов… А впереди карта с «Великим океаном»… Звери из следующего…

  • Крошка сын к отцу пришел…

    …в очередной раз. Одна пользовательница жж вставила меня в друзья. Захожу к ней в журнал и вижу: скан заметки о Патриарших прудах из «Хроники…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments