Максим (1_9_6_3) wrote,
Максим
1_9_6_3

Categories:

Путеводитель по Прусту: Хронология (4-б)

Приложением к вики-статье «В поисках утраченного времени» продолжаем хронологический обзор 7-томного романа.
Вторая часть обзора 4 тома – «Содом и Гоморра» (4-б).
Ссылки – в квадратных скобках; римские цифры обозначают тома «Поисков» или цитируемого автора, арабские – страницы.

III – У Германтов / пер. с фр. Н. М. Любимова. – С-Пб.: Амфора, 1999. – 665 с.
IV – Содом и Гоморра / пер. с фр. Н. М. Любимова. – С-Пб.: Амфора, 1999. – 671 с.
V – Пленница / пер. с фр. Н. М. Любимова. – С-Пб.: Амфора, 1999. – 527 с.
Волчек3Волчек О. Е., Фокин Л. С. Примечания // Пруст М. Содом и Гоморра. – С-Пб.: Амфора, 1999. – С. 628–670.

Часть II. Глава «Перебои чувств»:
Сюжетная хронология и слои времён: «по предписанию врачей я уехал в Бальбек после Пасхи» [IV:182]; на той же «пасхальной неделе» [IV:216], но за три дня [IV:196] до Марселя в Бальбек приехала Альбертина, а спустя несколько дней после Марселя – и его мать [IV:201]. Учитывая календарные сроки католической Пасхи, верхней хронологической границей их приезда в Бальбек является конец апреля. Следовательно, это произошло на следующий год после летнего званого вечера у принцессы Германтской.
В первый же день своего второго приезда в Бальбек героя потрясает воспоминание о днях его первого приезда сюда, с бабушкой – «и вот только в этот миг безумное желание броситься в ее объятья, через год с лишним после ее похорон, вследствие анахронизма, по чьей вине календарные даты не совпадают с теми, которые устанавливаются нашими чувствами, дало мне знать, что она умерла» [IV:188] – здесь, помимо важнейшего утверждения о множественности и несовпадении хронологических рядов, маркируется и промежуток времени, прошедшего после похорон бабушки героя. Маркируется в растяжимом ключе: «год с лишним». Судя по другим, крайне скудным, но все же проставленным сезонным меткам, бабушка умерла на исходе весны или летом [III:304,309],[IV:54]. Другие хронологические метки (поездка в Донсьер, прием у маркизы де Вильпаризи) позволяют утверждать, что произошло это в следующее после первой бальбекской поездки лето. Затем, спустя месяцы после смерти бабушки, поздней осенью герой ужинает у герцогини Германтской, а летом следующего года посещает званый вечер у принцессы Германтской – это лето и первое бальбекское разделяют два года. Наконец, следующей весной, в конце апреля, герой вторично едет в Бальбек – следовательно первую и вторую поездки разделяют три года, а «год с лишним» после похорон бабушки – это год с весьма большим «лишним», вероятно, год и 8-10 месяцев.
При этом, герой, вспоминает, как болезнь внезапно для него (в день его возвращения из Донсьера) сделала из бабушки, «когда я снова увидел ее, точно в зеркале, обыкновенную чужую женщину, которая волею судеб провела несколько лет вместе со мной, как она могла бы прожить их с кем-нибудь еще, но для которой я и до этого был бы ничем, и после этого остался бы тоже ничем» [IV:190] – здесь явная хронологическая гипербола, форсировано усиливающая образ (согласно сюжетной хронологии этот осенний перелом в ее болезни и последовавшая летом смерть заняли менее года).

Явный анахронизм: Директор бальбекского Гранд-отеля в разговоре с приехавшим героем, ссылается на вчерашний номер «Эко де Пари» и сообщает, что там «здорово достается Кайо за его политику. “По-моему, они правы, – заметил директор. – Кайо хочет, чтобы мы были под колпаком (под башмаком) у Германии”» [IV:188] / Жозеф Кайо, французский премьер-министр и министр иностранных дел в 1911-1912 гг. «Имеется в виду так называемый марокканский кризис, когда в порт Агадир 1 июля 1911 г. прибыла германская канонерская лодка “Пантера”, что было демонстрацией военной силы, направленной против притязаний Франции на особые права в Марокко» [Волчек3:647-648]

Одна из ключевых тем «Поисков»: Потрясшее героя воспоминание-обретение бабушки приводит его к осознанию: «вновь обретя ее наконец, я узнал, что утратил ее навеки. Утратил навеки; я не мог осмыслить и старался вытерпеть муку этого противоречия <…> стоило вновь возникнуть странному противоречию между посмертной жизнью и небытием, пересекавшимся во мне, – и меня охватывало желание страдать беспрерывно, следуя законам этого страдания. <…> хотя мои страдания по сравнению со страданиями моей матери были ничтожны, а все же они открыли мне глаза… В первый раз я уяснил себе, что этот остановившийся, не затуманенный слезою взгляд (именно из-за этого взгляда Франсуаза не очень жалела ее), появившийся у нее после кончины бабушки, приковывала к себе недоступная разуму пропасть между воспоминанием и небытием» [IV:190,191-192, 202-203] – пространственное ощущение времени. Но особенно важно то, что в этом абстрактном образе нет метафоры, это прямая передача осмысленного ощущения. С этим смыкается другая формулировка Пруста: «забвение – это не более чем отрицание, ослабление мысли, которая перестает быть способной воссоздать какую-нибудь черту из жизни и принуждена заменять ее условными и безразличными образами» [IV:192]

Сюжетная хронология и слои времён: Второй приезд в Бальбек открывает герою то, о чем он не догадывался во время первого пребывания там, что его бабушка была уже очень больна: Франсуаза о фотографии бабушки, снятой тогда Робером: «Бедная барыня! Как живая, даже на щеке родинка; в тот день, когда маркиз ее снимал, она была очень больна: ей два раза делалось дурно. И она мне сказала: “Только смотри, Франсуаза, ничего не говори внуку”… И вот она мне и говорит: “Если что со мной случится, у него должна остаться моя карточка. Я так ни разу и не снялась”… А когда я пришла и сказала, что он может снять, она было расхотела: уж очень она мол, плохо выглядит. “Пусть уж лучше, – говорит, – совсем никакой карточки не будет”. Но ведь она смекалистая была и в конце концов хорошо придумала: надела большую шляпу с загнутыми полями, и в тени ничего не было заметно. Очень она была рада, что снялась, потому как она тогда не надеялась, что живой уедет из Бальбека» [IV:211]

Сюжетная хронология: 1-й и 2-й сны героя о бабушке [IV:192-195], [IV:214-215].
«Мама, встретившая Альбертину [та живет у тетки в Энкарвиле, недалеко от Бальбека] и растроганная тем, как хорошо говорила Альбертина о бабушке и обо мне, настояла на том, чтобы я с ней повидался» [IV:210]. Марсель, назначил было ей свидание, но отказался от встречи из-за беспрестанных воспоминаний о бабушке. Но позднее он вновь передал ей, что примет ее в ближайшее время [IV:215] «в тот день, когда ко мне пришла Альбертина, погода снова испортилась, похолодало, и к тому же мне так и не удалось услышать ее смех: настроение у нее было прескверное». Проводив Альбертину до Эпрвиля, он решил прогуляться. «Только что прошел дождь… и я зашагал в сторону дороги, куда выезжал экипаж маркизы де Вильпаризи, в котором она, бабушка и я отправлялись на прогулку» [IV:216] В дороге ему открылась потрясающая картина цветущих яблонь; этот отрывок, завершающий главу «Перебои чувств», – один из самых острых по ощущению во всем романе, в нём – тема преображения: эти цветущие яблони, лучи солнца и лучи дождя – то подлинное мироощущение, которое передала ему бабушка [IV:217].

Глава 2:
Неточность любимовского перевода: в начале 2 главы Рассказчик, сравнивая первую и нынешнюю поездки в Бальбек, многократно использует оборот «в прошлом году» [IV:219,224]; более корректен перевод этого же оборота у Федорова: «в первый год».

Сюжетная хронология: «Мною еще не успел овладеть новый порыв плотского влечения, и, однако, Альбертина опять начала будить во мне как бы влечение к счастью» [IV:218]
«Мне кажется, я погрешил бы против истины, если бы стал утверждать, что Альбертина уже тогда вызывала во мне постоянное мучительное недоверие, а тем более – что это недоверие было особого рода, что уже тогда в моем недоверии крылось главным образом нечто связанное с Гоморрой» [IV:223] – но как раз вскоре и начинается полоса этого недоверия, ключевым моментом для которого становится эпизод сладострастного танца Альбертины и Андре в энкарвильском казино, прокомментированного герою с прямотой клинициста доктором Котаром [IV:233]. «То, что он сказал про Альбертину и Андре, нанесло мне глубокую рану, но мучиться я начал не сразу, как это бывает при отравлениях, которые дают себя знать по истечении известного срока» [IV:235]

Сюжетная хронология и слои времен: «С того дня, когда Котар вошел со мной в маленькое энкарвильское казино, я, хотя и не разделял его мнения, по-иному стал смотреть на Альбертину <…> теперь я испытывал потребность в отравленном воздухе, я, как выразился бы Котар, сам себе впрыскивал яд. В такие минуты я перебирал в памяти всё, что мне было известно о любви Свана к Одетте, о том, что Свана вечно обманывали <…> Пример Свана, конечно, подействовал в свое время на мое воображение и усилил мнительность» [IV:242,243,278] – известно от кого? в какое «свое время»? Но уже известно. В этой связи показательно, как Рассказчик вставляет в речь Альбертины почти прямую цитату из Одетты времен «Любви Свана»: сказав Говожо-младшей, что была в Амстердаме, она вызвала ее вопрос: «Так вы были в Голландии, вы познакомились с Вермеером?» – «Альбертина ответила, что не познакомилась, – она думала, что речь идет о живом человеке» [IV:255]
Еще одна вставка об истории любви Свана – в конце бальбекского сезона и в конце IV книги: «также, как когда-то я, затаив дыхание, слушал рассказ о любви Свана» [IV:610]

Сюжетная хронология: В числе предполагаемых нынешних бальбекских приятельниц Альбертины герой подозревал и двоюродную сестру Блока, которая вызывающе открыто «жила с актрисой [с Леа?], с которой она познакомилась во время первого моего приезда в Бальбек» [IV:241,288]

Не дождавшись приезда героя к себе в Фетерн, Говожо-старшая (в сопровождении невестки и своего друга-адвоката) сама наносит ему визит в Бальбеке – на местном пляже, в присутствии Альбертины и ее подруг [IV:244-266]. «Маркиза де Говожо сказала мне, что она обещала Роберу де Се-Лу навестить меня... “Вы знаете, что скоро он должен на несколько дней сюда приехать? Его дядя Шарлю отдыхает здесь у своей родственницы, герцогини Люксембургской”» [IV:246]
В разговоре на пляже Говожо-старшая по привычке так говорила о своей невестке, «чтобы никто не подумал, будто ее сын женился из-за денег» [IV:266]

«Некоторое время спустя сезон был уже в полном разгаре; каждый день появлялись новые лица». Но герою, все более подозревающему порочные связи Альбертины, «хотелось, чтобы ни одна женщина не приезжала больше в Бальбек; я дрожал от мысли, что Вердюрен со дня на день ждут к себе баронессу Пютбю и что ее горничная, чьих пристрастий Сен-Лу от меня не утаил, может, гуляя, дойти до пляжа и, если в тот день меня около Альбертины не будет, попытается совратить ее» [IV:286,287].
«И все же ревность, возбуждаемая во мне женщинами, которых, быть может, любила Альбертина, внезапно утихла» [IV:302] – отчего вдруг? Рассказчик не поясняет.

Для прояснения ситуации с приездом баронессы Пютбю герой форсирует свой визит к Вердюренам [IV:304]. Здесь, как и в Париже, Вердюрены устраивали многолюдные ужины по средам [IV:305]. За два дня до поездки к ним, в понедельник, герой решил съездить к Сен-Лу в Донсьер и поехал туда на пригородном поезде с Альбертиной. О встрече Сен-Лу узнал в самый последний момент, она получилась короткой и омрачилась для героя приступом ревности к Альбертине, которая слишком явно заинтересовалась Робером [IV:304-309]. Впрочем, теперь, «после того как Сен-Лу словно бы понравился Альбертине, я на время исцелился от подозрения, что она любит женщин, – тогда мне представлялось это несовместимым» [IV:315]
Перед отъездом обратно в Бальбек Марсель, предупрежденный Сен-Лу, встретил на донсьерском вокзале де Шарлю, собиравшимся ехать в Париж. Он замечает, как барон постарел и растолстел, и становится случайным соучастником встречи-знакомства де Шарлю с Морелем, который тогда отбывал воинскую службу в донсьерском полковом оркестре, и которого барон назвал герою своим родственником. Де Шарлю, внезапно раздумал ехать в Париж, и, поглощенный общением с Морелем, распрощался с Марселем [IV:310-313]

Особо долгие дни «Поисков»: «Два дня спустя, в одну из уже нашумевших здесь сред, я сидел в том же самом дачном поезде, которым сегодня выехал из Бальбека на ужин в Ла-Распельер» ¬– описание поездки и пребывания на ужине у Вердюренов = 138 стр. [IV:315-453]

Сюжетная хронология: В размышлениях героя о салоне Вердюренов по пути к ним – вскользь, клочком фразы упомянута смерть Свана – как уточнение места разговора о г-же Вердюрен с г-жой Сван, к которой принцесса де Капрарола «приезжала после смерти ее мужа выразить соболезнование» [IV:321] – вероятно, Сван умер еще осенью или зимой.

В поезде Бришо сообщает, что сегодня у г-жи Вердюрен «в первый раз ужинают их соседи – те, у кого они сняли дачу в Ла-Распельер: маркиз и маркиза де Говожо <…> Приглашать старую маркизу – это было выше ее сил, и она еле-еле заставила себя позвать только сына и невестку» [IV:338,341]. Что касается самих Говожо, то они «согласились у нее отужинать только для того, чтобы поддержать хорошие отношения с дачницей, которая, как они рассчитывали, проживет у них еще несколько сезонов, а для них это стало особенно заманчиво после того, как они месяц тому назад получили миллионное наследство» [IV:341]. По утверждению Котара состояние г-жи Вердюрен оценивается в 35 миллионов [IV:334]
Там же Бришо сообщает печальную новость о смерти пианиста Дешамбра, в давние времена игравшего сонату Вентейля для Свана [IV:350]. По словам Бришо пианист был связан с г-жой Вердюрен 25-летней дружбой; в отношении г-на Вердюрена Рассказчик упоминает 30-летнюю дружбу [IV:353,357]

Сюжетная хронология и слои времён: По прибытии Мореля и де Шарлю (которого скрипач, новое музыкальное открытие Вердюренов, назвал старинным другом своего отца [IV:350]), Морель в несвойственных ему почтительных выражениях попросил героя «о величайшем одолжении: будьте добры, ничего не говорите госпоже Вердюрен и ее гостям, какие обязанности исполнял мой отец у вашего дедушки. Если можно, скажите, что он управлял весьма обширным имением вашей семьи <…> Всё это прошло у меня без сучка, без задоринки, и только г-жа Вердюрен, смутно помнившая моего деда, выразила удивление… и тут же сообщила мне об одной черте из жизни моего прадеда, черте, мне неизвестной (я не знал его, но у нас дома часто о нем говорили), что он редкостный скряга <…> как только я обещал Морелю поговорить о нем с г-жой Вердюрен и, отрезав себе путь к отступлению, выполнил свое обещание “почтительность” Мореля со мной улетучилась словно по волшебству <…> Но я уже в тот вечер пришел к убеждению что он человек подлый, что в случае чего он не остановится ни перед чем и что чувство благодарности ему не свойственно» [IV:369,370,371]

«де Шарлю всегда становился на сторону жен и был противником любовниц… он был на стороне Одетты, тогда еще не вышедшей замуж за Свана, но уже давно состоявшей с ним в связи, и не одобрял новых его романов, – вот почему… он дал Одетте обещание – и потом выполнил его, – что не позволит себя представить маркизе де Говожо» [IV:377]

Маркиз де Говожо на ужине у Вердюренов участливо и многократно сообщал герою, что у его сестры тоже бывают удушья, и «после этого ужина удушья стали играть у нас с ним роль общего знакомого, о котором маркиз де Говожо всегда расспрашивал меня только для того, чтобы рассказать о нем сестре» [IV:390]

Сюжетная хронология и очередной момент выбора в жизни героя: В тот же день, немного ранее, в разговоре с матерью герой узнал, что его «женитьба на Альбертине – это мечта ее тетки». Когда он спросил мать, какого она мнения об Альбертина, она ответила уклончивым согласием принять любой выбор сына. «Но именно оттого, что моя мать предоставляла решать мою участь мне самому, я заколебался – вот так я заколебался, когда отец позволил мне пойти на “Федру”, а еще сильнее – когда он позволил мне стать писателем: я тогда вдруг почувствовал, что беру на себя слишком большую ответственность, мне стало страшно при мысли, что я причиню ему горе, я приуныл так, как унывают люди, когда им уже не надо следовать ежедневным предписаниям, за которыми им не видно будущее, когда они должны дать себе отчет, что вот теперь для них начинается настоящая жизнь, та жизнь, какой живут взрослые, та единственная жизнь, какой каждый из нас волен жить по-своему» [IV:391]

Хронология салона Вердюренов и его представителей: «В свое время она делала всё, для того, чтобы вернуть Эльстира, и даже с женой. А до его женитьбы старалась рассорить их… На сей раз г-жа Вердюрен своего не добилась. Эльстир порвал не с женой, а с салоном Вердюренов; и он был рад этому так, как радуются обретшие веру, благословляющие свою болезнь или превратность судьбы, благодаря которым они отошли от зла и которые направили их на путь спасения» [IV:405-406]
У Бришо «был именно такой склад ума, который особенно высоко ценили когда-то в кланчике. Он говорил всё с такой же зажигательной живостью, но теперь его слова не достигали цели… изменились не его темы – изменилось акустика салона и настроение публики <…> Физическое зрение Бришо оставляло желать лучшего, зато духовным своим взором он обнимал широкие пространства. Убедившись, чего стоит дружба с людьми, он смирился» [IV:418]

Сюжетная хронология: На первом своем ужине в Ла-Распельер де Шарлю сообщает г-же Вердюрен, что предполагает «прожить здесь до конца сентября» [IV:426]. Там же между ними произошла и первая пикировка. «У г-жи Вердюрен она не вызвала особой настороженности. К сожалению, в Париже за первой пикировкой последовали другие» [IV:439]

Возраст Котаров и Вердюрена: Професор Котар, играя после ужина с Морелем в карты, отпустил очередную шутку «и его дети покатились со смеху» [IV:428]; затем, недовольный тем, что его жена случайно заснула во время общей беседы, Котар выговаривает ей: «Что ты будешь делать в шестьдесят лет, если ты уже сейчас спишь, как старуха?» [IV:432] Г-жа Котар говорит маркизу де Говожо: «Ради детей я считаю необходимым ежегодно предпринимать это путешествие. Что там ни говори, а им хорошо пожить на вольном воздухе. Факультет посылал меня в Виши, но там уж очень душно, а своим желудком я займусь, когда эти здоровенные малые еще подрастут» [IV:435-436] – похоже, дети Котаров еще подростки, а Леонтине Котар 50-55 лет.
Г-жа Котар (по отношению к де Шарлю в дачном поезде) «сочла своим долгом – долгом старшей в клане – потребовать, чтобы мы перестали держаться от него в стороне» [IV:521]
«Вы, мой милый мальчик, должно быть, без пальто, – сказал мне Вердюрен: его преклонный возраст давал ему право на отеческое обращение со мной» [IV:448]

Сюжетная хронология: Рекламируя де Шарлю свои среды, г-жа Вердюрен сообщает: «Если не ошибаюсь, к нам должны привезти еще и Бергота, – сказала она неопределенно, так как после заметки в утренних газетах о том, что здоровье этого большого писателя внушает самые серьезные опасения, приезд его к Вердюренам представлялся весьма сомнительным» [IV:442-443]

Глава 3:
Сюжетная хронология и прелиминарий к V книге: «Я ежедневно совершал прогулки с Альбертиной. Альбертина решила снова заняться живописью и сначала вздумала писать с натуры церковь Иоанна Крестителя-на-Эзе… которая стояла в глуши… Стояла палящая жара» [IV:469]. Поездки были утомительны, к тому же Марсель не хотел присутствовать при живописании Альбертины и, оставляя ее в одиночестве, отправлялся на прогулки; поэтому он вскоре стал ежедневно брать напрокат экипаж [IV:470], а затем – автомобиль, который в Бальбеке тогда был еще редкостью [IV:471]. Автомобиль был с шофером. «К несчастью, я тогда не знал – об этом мне стало известно лишь два года спустя, – что одним из клиентов шофера был де Шарлю и что Морель, которому было поручено расплачиваться с шофером и который часть денег прикарманивал… и очень с ним сдружился… и пользовался его автомобилем для дальних поездок. Если бы мне тогда обо всем этом было известно… то, быть может, многих страданий, выпавших мне на следующий год в Париже, многих тяжелых переживаний, связанных с Альбертиной, удалось бы избежать, но тогда я ни о чем не догадывался» [IV:484]
Шофер «потребовал от Мореля, чтобы Вердюрены не только сменили свой брек на авто… но и… главного кучера, впечатлительного юношу, в конце концов доведенного Морелем до отчаяния <…> Понятно, меня очень удивило сообщение, что кучера выгнали, а еще больше – то, что его заменил возивший меня с Альбертиной шофер. Но шофер сочинил целую запутанную историю, будто бы его отозвали в Париж, а оттуда послали к Вердюренам, я же ни на секунду не усомнился в его правдивости» [IV:511,513]. «г-жа Вердюрен была так им довольна, что впоследствии, когда ей пришлось нанять другого, она очень рекомендовала его мне и уверяла, что на этого человека можно положиться во всем. Я о нем ничего не знал и в Париже нанял его с условием, что буду рассчитываться с ним поденно. Но я забежал вперед – всё это еще найдет себе место в истории Альбертины» [IV:513]

Сюжетная хронология: Рассказчик приводит разговор между де Шарлю и Морелем во время одной из их ресторанных трапез и отмечает, что Морелю «хотелось вытеснить Жюпьена, он питал смутную надежду прибавить… те деньги, которые, как ему представлялось, жилетник тянул из барона» [IV:485-486] – От кого Морель, познакомившийся с де Шарлю совсем недавно в Донсьере, узнал о Жюпьене и их отношениях? Наверняка, от самого барона. При этом Морель, распаляя чувства своего пожилого «друга», поделился с ним своей мечтой: «“встретить чистую девушку, влюбить ее в себя и лишить невинности… Знаете, одна малютка очень бы мне для этого дела подошла: это простенькая портниха, ее мастерская – в доме его светлости”. – “Дочь Жюпьена? – вскричал барон… – Ни за что!.. Жюпьен человек хороший, а малютка – прелестная девушка, обижать ее бессовестно”. Поняв, что зашел слишком далеко, Морель умолк» [IV:486-487]

«Мы не брали автомобиля только по тем дням, когда нас звали к себе ужинать Вердюрены или когда Альбертина бывала занята и не могла ехать со мной на прогулку: тогда я заранее уведомлял тех, кто хотел со мной повидаться, что в такой-то день я – в Бальбеке. Я приглашал к себе и Сен-Лу, но только в эти дни» [IV:501]
Несмотря на все удовольствия поездок с Альбертиной, герою все чаще хотелось побыть одному. «Я еще не ставил себе определенного срока, но жаждал покончить с таким образом жизни не столько потому, что он отрывал меня от занятий, сколько потому, что лишал развлечений. Со мной так уже бывало: если я внезапно изменял сдерживавшей меня привычке, то чаще всего мое прежнее я, томившееся желанием вырваться на свободу, на какое-то время вытесняло мое настоящее я» [IV:510]

Явный анахронизм: «однажды, когда, оставив Альбертину у тетки, я поехал верхом к Вердюренам через лес, по глухой тропе, о красоте которой они мне столько наговорили <…> впервые увидел аэроплан: аэропланы были тогда еще редкостью» [IV:510-511] – подобные полеты осуществлялись не ранее 1910-х годов.

Сюжетная хронология: «Некоторое время спустя, в конце лета, мы однажды выходили в Дувиле из вагона, когда задернутое туманом солнце на однотонном сиреневом небе уже превратилось в багровый шар <…> и некоторое время спустя, осенью, когда дни стали совсем короткими и мы ехали в потемках» [IV:516,517]

Слои времён: «Надевая смокинг, я заклинательным движением вызывал в себе мое былое я, бодрое и легкомысленное, вызывал того человека, который ездил с Сен-Лу ужинать в Ривбель, а в один из вечеров надеялся повезти мадемуазель де Стермарья ужинать в лес, и машинально напевал тот же самый мотив, что и тогда; и только по песенке я узнавал того певца, который других песен и не знал и время от времени затягивал ее [об этом певце будет еще сказано в начале «Пленницы», с.10]. Первый раз я запел ее, когда влюбился в Альбертину и мне казалось, что мы так и не познакомимся. Потом – в Париже, когда разлюбил ее, несколько дней спустя после того, как она впервые отдалась мне. А теперь – снова полюбив ее, собираясь ехать с ней ужинать <…> Меня радовало это многообразие моей жизни, три периода которой проходили перед моим мысленным взором; когда на какое-то время становишься прежним человеком, то есть не похожим на того, каким ты давно уже стал» [IV:517,518]

Сюжетная хронология: «В течение последних месяцев самым верным завсегдатаем г-жи Вердюрен считался де Шарлю <…> Дело в том, что барон очень скоро стал для г-жи Вердюрен “вернейшим” из “верных”, второй княгиней Щербаотовой <…> Я был очень рад, что де Шарлю часто исполняет обязанности княгини Щербатовой, – мы с ней были в очень натянутых отношений по причине пустячной и вместе с тем серьезной. Однажды, когда я ехал в дачном поезде, по обыкновению оказывая княгине Щербатовой все знаки внимания, я увидел, что в вагон вошла маркиза де Вильпаризи… Почувствовав при виде приятельницы моей бабушки угрызения совести, я только из чувства долга (не отходя от княгини Щербатовой) повел с ней довольно продолжительную беседу. Ведь мне же не было известно, что маркиза де Вильпаризи прекрасно знает мою соседку, но не желает с ней разговаривать» – с тех пор княгиня ни разу не заговорила с героем IV:520,528,530]

Датирующая деталь / или анахронизм: Г-жа Вердюрен – барону: «Вот книга, которую я только что получила, – по-моему, она должна вас заинтересовать. Это Ружон. Заглавие прелестное: “Среди мужчин”» [IV:530] / этот сборник критических статей Анри Ружона вышел в 1906 г. [Волчек3:665]

Сюжетная хронология: «мы не собирались оставаться у Германтов, у которых мы поселились из-за бабушки. Мы поговаривали о переезде» – в связи с этим Морель давал советы герою поселиться в доме его умершего двоюродного деда Адольфа (бульвар Мальзерб, 40-а) [IV:543]

«Однажды (вскоре после первого периода их отношений), когда он [барон] вместе с Чарли [Морелем] и со мной возвращался из Ла-Распельер после завтрака у Вердюренов, мечтая провести этот день и вечер со скрипачом в Донсьере, Морель сказал ему на прощанье при выходе из вагона: “Нет я занят”, чем так расстроил де Шарлю, что хотя тот и силился не показать вида, а все-таки на его подкрашенных ресницах повисли слезы, и он как вкопанный простоял некоторое время около вагона» [IV:551]. Реакцией барона на этот инцидент стала выдуманная им в тот же день мнимая дуэль, письмом о которой (переданным Морелю героем) де Шарлю, шантажируя скрипача, заставил вернуться к себе; а заодно и втянул в это происшествие Котара, послав ему письмо, в котором просил быть его секундантом [IV:551-562]

Получая от барона значительное содержание, Морель не чурался и мелких заработков [IV:566-567]. Принц Германтский, «приехав к морю на несколько дней погостить к герцогине Люксембургской, встретил незнакомого музыканта, который тоже его не знал, и предложил ему пятьдесят франков за то, чтобы провести ночь в менвильском веселом доме… Я не знаю, каким образом де Шарлю узнал о происшедшем и о месте действия, вот только соблазнитель остался ему неизвестен. Обезумев от ревности, сгорая от нетерпения узнать, кто это, он телеграфировал Жюпьену – тот приехал через два дня, и, когда в начале следующей недели Морель заявил, что ему необходимо отлучиться, барон обратился к Жюпьену с просьбой подкупить хозяйку заведения, чтобы она спрятала их с Жюпьеном, – это дало бы им возможность подсмотреть, как всё будет происходить <…> то ли Жюпьен допустил при переговорах оплошность… то ли тут сыграла свою роль женская болтливость или страх перед полицией, но только Мореля, конечно поставили в известность, что какие-то два господина дорого заплатили за то, чтобы увидеть его, принца Германтского удалили, и он преобразился в трех женщин, а несчастного Мореля, обомлевшего от ужаса, посадили таким образом, что барону он был виден плохо, а ему, устрашенному, онемевшему… барон был виден весь до последней черточки» [IV:568,571-572]

Сюжетная хронология и слои времён: В дачном поезде иногда ездил граф де Креси, «этот хотя и оскудевший, но отличавшийся редкостным душевным благородством дворянин, с которым я познакомился у Говожо… Он влачил жалкое, почти нищенское существование <…> Мне иногда хотелось позабавить его рассказом о моем знакомстве с г-жой Сван, которая когда-то была известна как кокотка Одетта де Креси; но… я чувствовал, что еще недостаточно близок с графом де Креси и пока еще не могу позволить с ним такого рода шутку» [IV:573,577] – в V книге де Шарлю сообщит герою, что это был первый муж Одетты, «которого она обчистила до последнего сантима… он жил на крошечное пособие, которое ему выделил Сван» [V:357]
В разговоре с графом выясняется, что герою «известно, что Легранден, который требовал теперь, чтобы его величали Легран де Мезеглиз, не имел на такой титул никакого права» [IV:576]

Датирующая деталь / или анахронизм: Де Козо, один из попутчиков дачного поезда, сообщил, что в «Жимназ» ставят «Владелицу замка» [IV:578] / премьера пьесы состоялась 25.10.1902 [Волчек3:668]

Сюжетная хронология: В какой-то момент дачной жизни профессор Бришо влюбился в Говожо-младшую (это второй случай, после Свана). «На свое несчастье, он бывал на ее завтраках. Г-жа Вердюрен сочла своевременным поставить ему палки в колеса <…> В Ла-Распельер всё пришло в волнение, когда там заметили, что г-жа Вердюрен на целый час уединилась с Бришо, а она, как это выяснилось потом, внушала ему в это время, что маркиза де Говожо над ним издевается, что он посмешище в ее салоне, что он позорит свои седины и подрывает положение в педагогическом мире. Она даже в трогательных выражениях говорила о прачке, с которой он жил в Париже, и об их маленькой дочке. Она победила; Бришо перестал ездить в Фетерн» [IV:583,584]

Сюжетная хронология и возраст Сен-Лу: Маркиз де Говожо в разговоре о Сен-Лу: «Мало ли что у него вся родня – немцы! Его отец отстаивал свои права на французский дворянский титул, в семьдесят первом году опять поступил на военную службу и погиб смертью храбрых на войне» [IV:587]

Сюжетная хронология: Герой о Говожо-младшей и Альбертине: «до меня дошло ее мнение о моей родственнице [так он всем представлял Альбертину], будто у нее некрасивая манера держать себя, и я решил добиться от маркизы, что она имеет в виду. Сперва она отреклась от своих слов, но в конце концов придумала, что говорит про другую, которую она, кажется, видела с моей родственницей… Лина, Линета, Лизета, Лия, в общем, что-то в этом роде» [IV:589-590] – похоже, речь шла о Леа.

Глава 3 завершается фразой: «Женитьба на Альбертине представлялась мне теперь настоящим безумием» [IV:607]
Глава 4 начинается так: «Я только и ждал повода для окончательного разрыва. И однажды вечером, накануне того дня, когда мама, чтобы ухаживать за умирающей теткой собиралась уехать в Комбре, оставив меня в Бальбеке подышать морским воздухом… я объявил маме, что бесповоротно решил жениться на Альбертине и в ближайшее время перестать с ней встречаться» [IV:607].
«мама решила, воспользовавшись поездкой моего отца по делам службы [это объясняет его отсутствие в V книге, во время пребывания Альбертины в доме героя], исполнить свой долг, исполнить волю бабушки, которой хотелось, чтобы моя мать иногда приезжала на несколько дней в Комбре к одной из ее сестер» [IV:617].

Сюжетная хронология и слои времен: Когда герой уже готовил повод, чтобы расстаться с Альбертиной (он полюбил Андре [IV:607]), в разговоре с ней он случайно назвал фамилию композитора Вентейля, которая, как он думал, ничего ей не скажет. «Вот потеха! – сказала Альбертина… – Это мне не только сказало больше, чем вы думаете… Помните, я рассказывала вам об одной своей приятельнице, старше меня, которая заменила мне мать и сестру, с которой я провела в Триесте мои лучшие годы и с которой я, кстати сказать, снова должна встретиться в Шербуре, откуда мы отправимся путешествовать… Ну так вот, эта моя приятельница (только вы, пожалуйста, не подумайте, что она из таких!) – подумайте, какое удивительное стечение обстоятельств! – самая близкая подруга дочери Вентейля, и с дочерью Вентейля я почти также дружна. Я их обеих называю своими старшими сестрами» [IV:608-609].
«То, чего я опасался, то, что инстинктом угадывал во всем ее существе, но от чего мой разум, потому что мне так хотелось, все время отмахивался, – всё это была правда!» {{sfn|IV|1999|с=612}}
Герой представляет себе ход развития событий с Альбертиной и ее «триестскими сестрами»: «через три месяца подруги соберутся на Рождетво» [IV:612] – следовательно, сейчас середина сентября, а приехали они в Бальбек в конце апреля = 4,5 месяца.
Чтобы помешать это встрече, герой решает под любым предлогом уехать сейчас же с Альбертиной в Париж, убеждает ее в этом и получает согласие ее тетки (для которой он – желанная партия ее племяннице) [IV:617-620]. IV книга завершается признанием героя своей матери на следующее утро, в день ее отъезда из Бальбека (15 сентября[V:463]): «Вчера я ошибся, я неумышленно ввел тебя в заблуждение, я думал всю ночь. Мне непременно нужно – и давай на этом и порешим, потому что теперь я уже не отступлюсь, потому что иначе мне незачем жить, – мне непременно нужно жениться на Альбертине» [IV:627].

Оглавление хронологического путеводителя по Прусту
Продолжение следует...
.
Tags: *Пруст «В поисках утраченного времени», Путеводитель по Прусту (хронология)
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments