Максим (1_9_6_3) wrote,
Максим
1_9_6_3

Categories:

Матиссу – 150. Капелла в Вансе (1)

1

Андре Матисс (31 декабря 1869 – 3 ноября 1954)


«Я надеюсь дожить до 8 часов сегодняшнего вечера, когда мне стукнет 78 лет. Хотя ничего не может случиться, я жду этого часа и радуюсь ему. Однако, когда он уже пробил, я о нем забываю».
Анри Матисс / из письма писателю Андре Рувейру, 31 декабря 1947 г. (с.94*)

* эта и последующие цитаты – из книги: Анри Матисс. Статьи об искусстве. Письма. Переписка. Записи бесед. Суждения современников / Составитель Е. Б. Георгиевская. – М., «Искусство», 1993. – 416 с.



«...В своем добровольном уединении в Ницце он написал превосходную сюиту “Одалисок”, блестящие и гармоничные натюрморты и интерьеры, в которых передан свет Прованса и Средиземного моря.
Он сумел перенести этот свет в капеллу Ванса, которую декорировал в конце своей жизни. Капелла останется блестящим свидетельством мистического и религиозного духа, свободного от приверженности полумраку романских и готических церквей» (с.343)
из статьи художника Андре Дюнайе де Сегонзака «Мастер цвета» («Фигаро», 5 ноября 1954 г.)


Сегодняшний пост – о крупнейшей работе последних лет жизни Матисса, Капелле Четок в Вансе:

2

Доминиканская капелла Розария (капелла Чёток) в Вансе. Вид с южной стороны.
(Розарий – традиционные католические чётки, а также молитва, читаемая по этим чёткам)

«Подлинная история Капеллы Ванса» (1948-1951)
Эти заметки были написаны Лидией Николаевной Делекторской, многолетним секретарем и помощницей Матисса, в 1962 году в связи с выходом книги умершего в 1954 году священника Мари-Алена Кутюрье: Couturier M.A. Se garder libre. Journal (1947-1954), Paris, Éditions du Cerf, 1962 и направлены издателю книги с целью внести поправки в текст и уточнить детали – из прим. Е.Георгиевской (с.405)
«Моника Буржуа, красивая молодая девушка, живая и умная, училась в Ницце на курсах сестер милосердия и ухаживала за Матиссом во время одной из его болезней [после операции 1941]. Когда Матисс опять принялся за работу, он, покоренный ее красотой, попросил позировать ему. В течение 1942-1943 годов он написал с нее несколько холстов (“Девушка в зеленом платье и апельсины”, “Кумир”, “Королевский табак”) и сделал много рисунков.

3

Моника в сером платье. 1942


В конце войны [конец 1943] они оба оказались в Вансе, куда Матисс приехал, чтобы избежать принудительной эвакуации из Ниццы, а она – в пансион монахинь-доминиканок, чтобы окончательно оправиться от туберкулеза.
В этой деятельной девушке большой практический ум и организаторские способности сочетались с веселым характером и милым лукавством. Она очень быстро стала незаменимым помощником в маленькой общине и делила свой досуг между пансионом и детьми городка – она стала вожаком скаутов. Она часто мимоходом посещала Матисса. Она только что потеряла отца, а у Матисса дети и внуки были далеко. Поэтому между ними – человеком, прикованным недугом к постели, и девушкой в расцвете сил, травмированной мыслью о пережитой болезни, – возникла глубокая взаимная привязанность дедушки и внучки.
Однажды Моника пришла сообщить своему большому другу Матиссу первому известие, что она постригается в монахини. Он был очень огорчен, глубоко жалея ее, так как понял, что из-за своей болезни она считала себя непригодной для создания семьи и, постригаясь в монахини, отрезает себе все пути к этому. Она стала сестрой Жак-Мари. [1944]
Когда срок ее послушания прошел, сестра Жак вернулась в Ванс [1946], в тот же пансион в качестве сестры милосердия, на попечении которой было сорок пансионеров этого маленького санатория. Она повзрослела и как будто утешилась и была совершенно неутомима в своей непрерывной деятельности.
Она снова стала забегать к Матиссу, хотя и реже. В их взаимоотношениях сохранилась прежняя глубокая привязанность и веселая шутливость в общении. Когда Матисс не был удручен своей болезнью или другими заботами или когда он не находился целиком во власти своей работы, он любил пошутить и подразнить окружающих.

4

Матисс и сестра Жак-Мари в Капелле. Ок. 1951


В конце 1948 года [1947 года – см. сайт Капеллы: http://chapellematisse.com/index.html ], в одно из своих посещений, сестра Жак рассказала между прочим Матиссу о намерении маленькой общины расширить или даже перестроить свою слишком тесную Капеллу, ютившуюся в случайном помещении. Этот проект скоро стал главным предметом их разговоров. Матисс, принимавший близко к сердцу всё, что касалось его окружения, и входивший всегда во все подробности, проявил большой интерес к этой предстоящей перестройке, советовал, спорил и уговаривал сестру Жак, любившую и хорошо умевшую рисовать, сделать самой рисунок для витража будущей Капеллы. Однажды сестра Жак принесла показать ему маленький макет витража с изображением Девы Марии; он был остроумно выполнен из прозрачной цветной бумаги, они обсудили рисунок, и Матисс оставил его у себя. Через несколько дней молодой монах-доминиканец, брат Рейсигье, студент-архитектор, восстанавливающий здоровье у доминиканцев Сен-Поль-де-Ванс, забрел, гуляя, в Ванс, посетил монахинь и, интересуясь достопримечательностями этих мест, спросил у сестер, что интересного можно было бы посмотреть в Вансе. Конечно, они ему рассказали о Матиссе. Но поскольку, к нему было не так легко попасть, они ему посоветовали прийти к Матиссу как бы в связи с их будущей Капеллой. Так он и сделал.
Разговор получился очень оживленным. Матисс показал ему проект витража сестры Жак. Но, увидев работу молодой девушки – этот поэтично наивный рисунок, – будущий архитектор, сторонник авангардного искусства, иронически усмехнулся.
– Вы сами, мэтр, должны были бы сделать им витраж. Между прочим, в этой капелле можно было бы кроме этого сделать еще… Собственно говоря, почему бы Вам не взяться за это?
Как потом говорил Матисс, “через два часа Капелла была готова”. Эта затея увлекла его, и он с удовольствием и радостью занялся ею.
Но как сумел молодой доминиканец, вернувшись к монахиням, убедить их и настоятельницу, старенькую провинциалку [матушку Агнессу], доверить Капеллу “экстравагантному” художнику?..». (с.306-307)

В историческом обзоре на сайте Капеллы сообщается, что проект капеллы был разработан в январе 1948 года при участии священника Мари-Алена Кутюрье (который затем убедил настоятельницу довериться этому проекту). В 1948-1951 годах Матисс работал над эскизами витражей, росписей, архитектурных деталей храма... Строительство было поручено архитектору Луи Милону де Пейону под руководством Августа Перре. 12 декабря 1949 г. епископом Ниццы был заложен первый камень будущей Капеллы.

«Матисс создал для Капеллы витражи, росписи в интерьере, оформил алтарь, спроектировал мебель и одежду для священников, увенчал здание изящным колоколом» (Евгения Георгиевская, с.15)

5


6

Матисс работает над эскизами для Капеллы
Ницца, мастерская художника в отеле Реджина (ее площадь, 15 на 6 метров, была близка размерам Капеллы). Состояние здоровья в те годы уже не позволяло Матиссу работать стоя более 1-2 часов в день, поэтому он пользовался легкой бамбуковой палкой с закрепленным на ней углем, чтобы, экономя силы, рисовать на достаточной для обзора дистанции.


Из воспоминаний Полетт Мартен, модели, позировавшей Матиссу в 1949-1952 годах (опубликованы в 1956 г.):
«...Одна из молоденьких монахинь, сестра Жак, будучи прежде медицинской сестрой, особенно самоотверженно ухаживала за Матиссом после его лионской операции [1941]. У монашек еще не было Капеллы; они хотели в ближайшее время на свои скудные средства оборудовать Капеллу, и сестра Жак обратилась к своему бывшему пациенту за помощью; монахини собирались немного перестроить и оформить старый, очень маленький сарай. Матисс посмотрел это помещение и заинтересовался этим проектом. В конце концов он отложил все другие работы и посвятил всё свое время только этой Капелле. Благодаря участию Матисса на расходы по капелле хватило имевшихся пожертвований*. Все участвовавшие в создании Капеллы работали за минимальную оплату. Первый камень Капеллы был заложен в декабре 1949 года.
...Одновременно с огромной психологической и художественной работой над керамическими панно он наблюдал за выполнением витражей, подбирая из бесчисленного количества образчиков стекла те цвета, которые он задумал. И он сам определял точные линии свинцовых перемычек между кусками стекла, следил, чтобы не нарушался легкий взмах желтых и синих пальметт на зеленом фоне». (с.297-298)

* Участие А.Матисса в работе над Капеллой Четок привлекло достаточно жертвователей, средства которых помогли частично покрыть расходы по строительству Капеллы. В 1949 г. состоялась публичная выставка подготовительных работ А.Матисса по оформлению Капеллы. Матисс сделал несколько тиражей литографий и передал их в распоряжение Капеллы с целью их продажи в пользу постройки. По свидетельству Л.Н.Делекторской, после показа работ Матисса в Японии на выставке в 1951 г. ее организаторы по просьбе художника передали определенную сумму монахиням на строительство Капеллы – из прим. Е.Георгиевской (с.404).


7

Капелла, вид сверху в южном направлении
Справа – широкий и укороченный поперечный неф


8

Интерьер Капеллы с видом на алтарь: западная стена (едва намеченная апсида) с двойным витражным окном, в северном торце поперечного нефа – керамическое панно «Св. Доминик», по северной стене продольного нефа – керамическое панно «Дева Мария с Младенцем»


А.Матисс «Капелла четок» / статья опубликована в книге «Капелла Розария Доминиканского монастыря в Вансе» (1951):
«...В Капелле моей главной задачей было уравновесить стену, насыщенную светом и цветом, со сплошной стеной, покрытой черными рисунками по белому фону. Капелла для меня – конечный итог работы всей жизни и завершение огромных, трудных, искренних усилий. Не я выбрал себе эту работу, судьба определила мне ее в конце моего пути, моих поисков, и в Капелле я смог объединить и воплотить их». (с.39)

А.Матисс «Капелла Ванса. Завершение одной жизни» / статья опубликована в новогоднем номере журнала «Франс Иллюстрасион» (1951):
«Керамические панно капеллы Ванса вызвали такое удивление, что я хочу попытаться объяснить.
Эти панно составлены из больших плиток обожженной глины, покрытых белой глазурью, с нанесенным на них черным рисунком, таким тонким, что изразцы остаются совсем светлыми. В сочетании черного с белым преобладает белый, такой яркости, что он уравновешивает противоположную стену с витражами от пола до потолка. В витражах отображены в разных вариантах формы растения, характерного для данной местности: кактуса с лапчатыми колючими листьями и желтыми и красными цветами.
Витражи составлены из стекол трех очень определенных цветов: синего ультрамаринового, бутылочно-зеленого и лимонно-желтого; в каждую часть витража входят все три цвета. Эти цвета совершенно обычные по качеству, они приобретают художественную ценность только благодаря своим количественным взаимоотношениям, которые придают им великолепие и одухотворенность.
Простота этих цветов разнообразится различной обработкой поверхности стекол. Желтый цвет сделан матовым, и поэтому он только пропускает свет, но не прозрачен, тогда как зеленый и синий прозрачны и просвечивают насквозь. Непрозрачный желтый цвет останавливает взгляд и удерживает его внутри Капеллы, создавая таким образом первый план пространства, которое начинается в Капелле и, проникая сквозь синие и зеленые стекла, продолжается в окружающих садах. Когда, находясь в Капелле, видишь сквозь витражи человека, проходящего по саду на расстоянии всего одного метра, то кажется, что он находится в другом мире, отличном от мира Капеллы.
Я считаю бесспорной духовную выразительность красок витражей и только затем и пишу о них, чтобы показать разницу между стенами Капеллы, которые декорированы по-разному, но своей противоположностью поддерживают друг друга. От левой стены, полной солнечного света, без теней, мы переходим направо, к стене изразцов. Она предстает перед нами словно большая раскрытая книга, где на белых страницах написаны знаки, объясняющие музыкальную часть, –витражи.
Именно в керамических панно заключается духовный смысл и значение здания. Несмотря на внешне скромный вид, они очень важны, потому что вносят конкретность в созерцательное настроение, какое должно у нас быть в Капелле. Поэтому я должен уточнить характер их композиции.
В их исполнении художник выявил себя совершенно свободно. Предположив сперва, что на этих трех больших поверхностях будут иллюстративные панно, он в процессе работы придал одному из них совершенно другое значение. Речь идет о панно «Крестный путь».
Панно с изображениями св. Доминика и Девы Марии с младенцем Иисусом одинаковы по своему умиротворенному спокойствию и декоративному характеру, а «Крестный путь» – совершенно иной по настроению – он неистов. Здесь художник столкнулся с великой драмой Христа, и она разбудила страстный дух художника. Задумав сначала это панно в том же роде, что и два первых, художник изобразил процессию последовательно расположенными сценами. Но, захваченный пафосом этой глубокой драмы, он изменил порядок своей композиции. Художник естественным образом стал главным действующим лицом: вместо того чтобы отразить драму, он ее пережил и передал в панно свои чувства. Он вполне отдает себе отчет во внезапной перемене настроения зрителя, которую создает переход от спокойствия к драматичности. Но разве страдания Христа – не самый волнующий среди этих трех сюжетов?
Я хотел бы еще прибавить, что воспринял черные и белые одежды монахинь как один из элементов композиции всей Капеллы, а что касается музыки, то громким звукам органа, хотя и красивым, но резким, я предпочел бы нежные женские голоса, возносящие молитвенные песнопения в дрожащем, радужном свете витражей». (с.39-40)


Матисс. Из письма Рувейру (25 декабря 1950):
«В Капеллу привезли витражи. Они установлены. Их очарование необыкновенно. Я больше ничего тебе не скажу, у меня не хватает скромности, когда я о них говорю». (с.99)

9

Матисс в конце работы на Капеллой. Начало 1951 г.
фото Дмитрия Кесселя


Матисс. Из письма Рувейру (весна 1951):
«Поздравляю с Пасхой, дорогой Рувейр, я скоро кончу с этой Капеллой, самое важное в ней уже сделано». (с.99)


А.Матисс. Письмо Монсеньору Ремону, архиепископу Ниццы (июнь 1951):
«Ваше Преосвященство,
С искренним смирением я передаю Вам Капеллу Четок доминиканских монахинь Ванса. Прошу извинить меня, что я не могу, из-за своего здоровья, сделать это лично.
Работа над Капеллой потребовала от меня четырех лет исключительно усидчивого труда, и она – результат всей моей сознательной жизни. Несмотря на все ее недостатки, я считаю ее своим лучшим произведением. Пусть будущее подтвердит это суждение возрастающим интересом к этому памятнику, не зависящим от его высшего назначения.
Я надеюсь, Ваше Преосвященство, что с Вашим знанием людей и Вашей высокой мудростью Вы оцените мои усилия – итог жизни, целиком посвященной поискам истины». (с.99-100)

При освящении Капеллы 25 июня 1951 года текст этого послания Анри Матисса зачитал отец Мари-Ален Кутюрье, один из организаторов ее создания:

10

Католический священник, художник и теоретик искусства Мари-Ален Кутюрье (1897-1954) был вдохновителем ряда новаторских проектов по привлечению крупнейших мастеров современного искусства – Брака, Матисса, Боннара, Люрса, Руо, Шагала, Леже, Корбюзье, Ротко и других – к архитектурному проектированию и художественному оформлению культовых сооружений. Он считал, что «лучше обращаться к гениальным людям без веры, чем к верующим без таланта» (цит.: Dominique de Ménil et Pie Duployé. Art sacré. M. A. Couturier, Menil Foundation / Herscher, 1983, p. 34.)



11

Справа – панно с фигурой св. Доминика


Историк искусств Готтард Едличка (1899-1965). Из статьи «Анри Матисс и Капелла Четок в Вансе» (1955)
Матисс: «...Начиная такую работу, никогда не знаешь, куда она тебя приведет. Не знаешь этого и тогда, когда принимаешься за новую картину, это тоже риск, но по сравнению с Капеллой только небольшой. Возможно, я не взялся бы за такое предприятие, если бы хоть приблизительно знал, какие трудности меня ждут. Но когда эти трудности встали передо мной, когда я их осознал и не мог не замечать, тогда мне уже нельзя было отступить. Я считал, что предам самого себя, если просто откажусь от этой работы, чтобы избежать трудностей. Самые большие трудности были не те, что я ожидал, не с распятием на алтаре и не с эскизами витражей. Больше всего мне пришлось поработать над решением рисунков на стенах».
Матисс о фигуре св. Доминика: «Она мне очень тяжело далась, хотя я уже раньше рисовал ее. Она преследовала меня в моих снах, и иногда я совсем не спал из-за нее. Я думал освободиться от нее тем, что что снова и снова рисовал ее. Но и это не помогало; она здесь всюду в комнате. Оглянитесь, она сзади Вас».

12

Матисс работает над эскизами росписи Капеллы. Апрель 1950. (фото: Вальтера Корона)
За стремянкой и слева от нее – варианты фигуры св. Доминика


Едличка: Я обернулся, и хотя он мог заметить, что я понял и увидел другой рисунок, он добавил: «Видите, вот он там, над дверью. Я рисовал его и на других листах. И на той стене он тоже есть. Сколько страниц альбома я заполнил его фигурой, – а я уничтожил десятки и десятки рисунков!» Говоря это, он внимательно разглядывал рисунок над дверью; чтобы увидеть его с кровати, Матиссу надо было только немного поднять голову. То, что я видел, было мне давно знакомо, я неоднократно видел эти рисунки, они казались мне почти совершенно одинаковыми с рисунком, который Матисс сделал на северной стене Капеллы Четок: фигура монаха в отвлеченной форме, скорее шифр фигуры монаха, чем ее изображение; голова в виде неправильного овала, воротник сутаны показан двумя складками – это доведенное до предела упрощение монашеской фигуры, погрудного изображения монаха. То, что он мне затем сказал, полностью объяснило мне наконец фигуру святого Доминика.
«Всего труднее для меня была сутана святого Доменика, – сказал Матисс, глядя не отрываясь на рисунок углем над дверью. – Вы скажете, сутана есть сутана. Это так, но наверное, Вы заметили, что сутаны различных монашеских орденов выглядят по-разному, и, кроме того, выглядят по-разному на разных монахах. Самая обыкновенная сутана становится похожей на человека, который ее носит, если, конечно, человек представляет из себя личность. Я сказал себе: наверное, можно передать несколькими линиями сутану так, чтобы сразу было видно – это сутана доминиканца, это может быть сутана только доминиканца! Конечно, я не был уверен, что мне удастся ясно показать, что это сутана святого, святого Доминика. И все-таки я хотел добиться этого. Вот почему я делал один рисунок за другим». Он обернулся ко мне, и глаза его блеснули из-под очков: «Но я думаю, после моего рисунка святого Доменика можно будет говорить о доминиканской складке, это ведь уже кое-что, верно?» (с.287-288)

13

Интерьер Капеллы от двери в восточной стене. Справа в углу – резная дверь в исповедальню
(снимок искажает прямоугольный план помещения)



14

На восточной стене керамическое панно с 14 сценами Богослужения Крестного пути
(справа – входная дверь)


Едличка: «Посетители входят в капеллу через дверь стены с изображением «Пути на Голгофу», и перед ними открывается Капелла во всю ее длину [около 15 м] в ясном делении на архитектонические, рисованные и красочные компоненты. Между местом, отведенным для посетителей, и местом для монахинь стоит алтарь, на белой стене позади него высокое и узкое двойное окно с витражом. Стена налево с многими окнами с цветными стеклами – цвет на свету, свет в цвете. Стена направо: рисунок, изображающий мадонну с младенцем Христом; на стене у алтаря – святой Доминик – почти абстрактный символ. Сквозь цветные стекла окон южной стороны и сквозь двойное окно западной стороны проникает свет; он играет на серо-белом полу, на белом потолке, на отблескивающих белых стенах северной стороны и восточной стороне с изображением «Пути на Голгофу». И тут разыгрывается беспощадная борьба между светом, проходящим сквозь цветные стекла, и черным рисунком на белой глазури керамических плиток – борьба как будто в совсем веселом мире, но борьба беспощадная. Посетитель уже не может только сочувствовать этой борьбе, он принужден пережить ее в самом себе.

15

Я не знаю, как описать освещение, свет Капеллы. В основном Матисс его так и задумал. Но он сам мне сказал, что он испытал действие света в Капелле во всей его силе на самом себе уже гораздо позже. Я был в Капелле несколько раз и видел ее при разном освещении. Свет и цвет, возникающий при возникающий под воздействием света, каждый раз были разными. Я припоминаю один пасмурный день. Двойное окно на западной стене светилось прозрачным, как будто одушевленным лиловым, дававшим отблеск на потолке. Стекла окон южной стороны бросали какой-то тоже неземной фиолетовый свет на глазурованные белые плиты, на которых был изображен святой Доминик, – и казалось, что святой не нарисован на стене, но парит в пространстве, наполненном неким вещественным светом. Насыщенный лиловый цвет появился в глубинах мягко блестевшего резного дерева исповедальни. А блекло-зеленый ковер на ступенях алтаря давал мягки, но определенны цветовой акцент на серо-белом плиточном полу». (с.289)


Из беседы А.Матисса с поэтом и художником Андре Верде (1952):
...Верде: «После того как Вы сделали капеллу Ванса, о Вас говорили, что Вы обратились к католической религии?»
Матисс: «В Европе и Америке говорили и писали об этом очень много, рассказывали массу историй. Произведение искусства стало предлогом для сочинения историй. Прежде всего надо сказать, что религиозное искусство требует моральной гигиены. Моя единственная религия – это религия любви к произведению, которое я должен создать, любви к творчеству и искренности. Я делал эту капеллу с одной мыслью – выразить себя до конца. Здесь мне представился случай выразить себя в единстве формы и цвета. Эта работа многому меня научила. Я выявил игру равноценных сил. Я уравновесил грубые материалы с изысканными, они сблизились и зазвучали по закону контрастов. Множественность планов стала единством.
...в капелле невозможно было употребить красный цвет... Но красный в ней есть в силу контрастов цветов капеллы. Он возникает в ощущении зрителя благодаря опосредованной реакции его глаза на цвет капеллы». (с.272-273)

16

Вид с северной стороны



17

Стрела-колокольня над средокрестием


Из беседы А.Матисса с критиком Жоржем Шарбонье (опубликована в 1960 г.):
Матисс: «...Без сомнения, самое главное... в живописи – дать на ограниченном пространстве идею беспредельности.
Это я сделал в монастырской Капелле Ванса, и мне кажется, я суме в ней выразить идею необъятности, волнующей ум и чувство. По-моему, задача живописи – всякой декоративной живописи – расширить поверхность, сделать так, чтобы размеры стен не ощущались».
Шарбонье: «Почему Вы взялись декорировать Капеллу в Вансе?»
Матисс: «Я давно хотел синтезировать свои достижения, и вот эта возможность мне представилась. Я смог создать одновременно архитектуру, витражи, большие настенные рисунки на изразцах и соединить все эти элементы вместе, слить их в совершеннейшее единство. Я даже придал этой Капелле стрелу высотой больше 12 метров, которая сделана из кованного железа, но не подавляет Капеллу, а, наоборот, придает ей высоту, потому что я сделал ее, как делал бы рисунок на бумаге, линией, устремляющейся ввысь. Когда к вечеру видишь дым над хижиной, как он подымается все выше и выше… кажется, он никогда не остановится. Такое чувство вызывает и моя колокольня-стрела. То же самое касается интерьера, алтаря, – священнослужитель стоит перед верующими, значит, алтарь нельзя перегружать украшениями, надо, чтобы священник видел свою паству и чтобы паства видела его. Поэтому элементы украшения очень легки. Эта легкость дает чувство освобождения. Капелла не говорит: “Братья, надо умереть”, а наоборот: “Братья, нужно жить”».
...Шарбонье: «Когда Вы создаете Капеллу, когда Вы ее декорируете, Вы знаете, что в нее придут люди, увидят роспись, украшения, что они будут находиться в известном окружении и сами придут в соответствующее настроение. Какие чувства Вы стараетесь передать им? Чувствуете ли Вы какую-то ответственность перед ним? И будет ли эта ответственность такой же, когда Вы пишете станковую картину, лишенную религиозного значения, или стенную роспись чисто декоративного характера?»
Матисс: «Я хочу, чтобы приходящие в Капеллу испытали чувство облегчения и освобождения. Даже если они не верующие, я хочу, чтобы их дух стал возвышеннее, мысли – светлее, чувства – легче. Капелла приносит облегчение, и для этого не нужно биться головой о землю». (с.303)

18

Вид с западной стороны (апсида)

А в восточной части здания устроена небольшая галерея, на которой представлены подготовительные чертежи Капеллы, а также модели облачений, разработанные Анри Матиссом.

Продолжение: https://1-9-6-3.livejournal.com/571072.html
.
Tags: Матисс
Subscribe

  • Постскриптум ко вчерашнему о Менухине

    Сейчас слушал подряд бетховенский концерт в исполнении Когана (1966: https://youtu.be/dRSSKQU2z6c ) и опять в исполнении Менухина (1962:…

  • Менухин невероятный

    Записал вчера бетховенский скрипичный концерт в исполнении Менухина. И есть у меня этот же концерт в исполнении Когана. Вот сейчас, вечером добрался…

  • Игруны

    Вот такую настольную игру состряпала в мае 1934 года редакция журнала «Пионер» – месяц спустя после завершения операции по спасения челюскинцев, в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments