Максим (1_9_6_3) wrote,
Максим
1_9_6_3

Category:

Нью-Йорк для путешествующих в прекрасном

Если отстраниться от тех страниц «Воспоминаний о моей жизни» (1945), в которых Джорджо де Кирико предстает в удручающе-претенциозной позе, большая книга сократится вчетверо или впятеро – до небольшого, но вполне целостного отрезка детства и отдельных воспоминаний последующих лет.
Одно из них относится к 1936 году и ситуационно сравнимо с тем, что описывается в первой главе «Одноэтажной Америки» Ильфа и Петрова. Начнем с отечественных путешественников, приплывших из Гавра в Нью-Йорк по заданию редакции газеты «Правда» годом ранее, в сентябре 1935-го:

«...На пятый день пути палубы парохода покрылись чемоданами и сундуками, выгруженными из кают. Пассажиры перешли на правый борт и, придерживая руками шляпы, жадно всматривались в горизонт. Берега еще не было видно, а нью-йоркские небоскребы уже подымались прямо из воды, как спокойные столбы дыма. Это поразительный контраст – после пустоты океана вдруг сразу самый большой город в мире. В солнечном дыму смутно блестели стальные грани стадвухэтажного “Импайр Стейт Билдинг”. За кормой “Нормандии” кружились чайки. Четыре маленьких могучих буксира стали поворачивать непомерное тело корабля, подтягивая и подталкивая его к гавани. Слева по борту обозначалась небольшая зеленая статуя Свободы. Потом она почему-то оказалась справа. Нас поворачивали, и город поворачивался вокруг нас, показываясь нам то одной, то другой стороной. Наконец, он стал на свое место, невозможно большой, гремящий, еще совсем непонятный.
Пассажиры сошли по закрытым сходням в таможенный зал, проделали все формальности и вышли на улицу города, так и не увидев корабля, на котором приехали».

А теперь слово путешественнику де Кирико:

«Пресытившись моральным и материальным мусором, каковой представляла собой живопись во Франции, я, по совету одного из своих друзей, забрав с собой часть полотен, отправился в Нью-Йорк.
Однажды августовским утром, после недолгого пребывания в Тоскане, я сел в Генуе на трансатлантический пароход Roma. Стояла адская жара, и пароход был подобен огромной плавучей парилке. Помимо всего прочего меня заставляла страшно страдать непрестанная качка. К тому же я чувствовал себя деморализованным. Изабелла не смогла отправиться со мной. На корабле было много молодых американцев, которые целыми группами возвращались после каникул из Европы, они бурно веселились, создавая адский шум, и ко всему прочему были весьма нахальны, что только усугубляло мои физические и моральные страдания. Путешествия из Генуи в Нью-Йорк осталось одним из самых страшных воспоминаний в моей жизни. В результате после девятидневной качки в кипящем горячем море в сопровождении оглушительного шума, производимого молодыми yankees, при оранжерейном, аквариумном освещении и температуре, как в турецкой бане, я прибыл в Нью-Йорк едва живым. Нетерпение, с которым я ждал завершения этого адского путешествия, было столь велико, что всю последнюю ночь, будучи не в состоянии уснуть, я провел на палубе. С наступлением утра на горизонте появились небоскребы Уолл-стрит. Мне подумалось о Вавилоне и тех гипсовых моделях археологических памятников, которые я видел в одном из музеев Германии.

В порту влажная, колониальная жара, жара, словно на руднике, нависала над толщью воды. Солнца не было видно, люди и предметы лишились своих теней. Всё было окутано рассеянным светом, напоминавшим освещение в фотоателье конца ушедшего столетия. После нескончаемых формальностей, проверки паспортов, визы, допроса и произведенного тут же медицинского осмотра мне, наконец, удалось покинуть этот раскаленный котел. На причале в атмосфере, насыщенной странными запахами, меня ожидали тетушка и дядюшка Изабеллы, милейшая пара, которую я знал еще в Париже. Встреча с людьми столь симпатичными, достойными и сердечными меня несколько успокоила и обнадежила. Но, едва ступив на американскую землю, я испытал глубокую ностальгию по Европе, причем по всей Европе, включая все ее наименее привлекательные и малоинтересные страны. В Нью-Йорке меня посетило странное чувство, будто я умер и родился заново, но уже на другой планете. Гладкие монотонные конструкции, на фасадах которых не увидишь ни элемента декора, ни балконов, ни колонн, ни капителей, ни венчающих карнизов, ни даже какой-нибудь торчащей жердочки или гвоздя, повергли меня в уныние. С тоской вспоминал я человеческую теплоту барокко, стиль Второй империи и, в конце концов, эпоху Умберто и стиль либерти. Я пытался утешиться, говоря себе, что приехал сюда работать, писать картины, что Изабелла не замедлит приехать ко мне, а пока я должен заниматься своими делами и главным образом своими выставками, что же касается старой, измученной, нескладной, но столь милой сердцу Европы, то туда всегда можно будет вернуться.
Позже мне открылась известная красота и метафизика Нью-Йорка, но поговорим об этом в другом месте...»
(Джорджо де Кирико. Воспоминания о моей жизни / Пер. с ит. Е.В.Таракановой. М., Garage, Ad Marginem, 2017, с.191-193)
.
Tags: *Ильф и Петров, восприятие искусства, де Кирико, живопись
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Кто дальше плюнет? (о дадаизме в семиотике)

    Заметки на полях статьи Юрия Лотмана «Натюрморт в перспективе семиотики» / Лотман Ю.М. Об искусстве. – СПб., «Искусство–СПБ», 2005 (с.494-500)…

  • Странное (еще чуть-чуть из книги Брассая)

    В записи от 29 ноября 1946 года, пятницы, события которой перечеркивает известие о внезапной смерти Нюш, жены Элюара, Брассай в примечании цитирует…

  • За пределами пафоса

    Брассай о лидере сюрреалистов Андре Бретоне: «...он мастерски владел искусством иронии, сарказма, едкой насмешки, служившей ему орудием мести,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 28 comments

Recent Posts from This Journal

  • Кто дальше плюнет? (о дадаизме в семиотике)

    Заметки на полях статьи Юрия Лотмана «Натюрморт в перспективе семиотики» / Лотман Ю.М. Об искусстве. – СПб., «Искусство–СПБ», 2005 (с.494-500)…

  • Странное (еще чуть-чуть из книги Брассая)

    В записи от 29 ноября 1946 года, пятницы, события которой перечеркивает известие о внезапной смерти Нюш, жены Элюара, Брассай в примечании цитирует…

  • За пределами пафоса

    Брассай о лидере сюрреалистов Андре Бретоне: «...он мастерски владел искусством иронии, сарказма, едкой насмешки, служившей ему орудием мести,…