Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Из истории ЖСК «Советский писатель» – 4

После Бернхарда Райха в соседней с Верой Чаплиной квартире недолго, три с небольшим года, жил драматург Александр Гладков (1912-1976).
Когда-то он написал пьесу «Давным-давно» (по ней снят фильм «Гусарская баллада»), но сейчас в большей степени известны его дневники, публикуемые и подробно комментируемые литературоведом Михаилом Михеевым. Сегодня предложу здесь небольшие выдержки из дневников Александра Константиновича Гладкова тех последних лет жизни, когда он поселился в доме № 27 писательского кооператива на Красноармейской улице.

1

Дневник Александра Гладкова. 1973 год // Нева, 2016, № 6, с.161-202:
«…29 июля 1973. Когда у меня нет ничего нового интересного для чтения, я беру и читаю подшивки по годам моего дневника. Это интересно, хотя и пестро.
(…) Разговоры на Фестивале с Ритой Лифановой снова заставили думать об Арбузове. Не знаю, изменился ли я, но он конечно очень изменился. Сейчас он подчеркнуто уверенный в себе и в образе своей жизни вплоть до мелочей с категоричностью мнений. А в молодости он был иной, как-то вопросительный, что ли, и даже как бы кокетничающий и мягкостью, и неуверенностью, играющий в нее. Он казался неумелым, непрактичным и всем хотелось помогать, что-то делать для него. Вероятно, он немного притворялся таким: это было и обаятельно, и выгодно. А сейчас и все интонации его стали жесткими, как бы не допускающими возражений. Тот прежний Арбузов располагал к общению, с ним было просто и легко: этот нынешний отталкивает, держит на дистанции и с ним как-то тягостно.

30 июля. Сегодня у меня [на даче в Загорянке] утром был А.И.Солженицин. Это было условлено и я ждал его. Он приехал в половине девятого и уехал с поездом в 11.07. Разговаривая, сидели в саду, потом на нижней террасе. Сначала я увидел человека, почему-то идущего от дома к калитке. Я окликнул. Оказалось, что он вошел в отпертую калитку, потом решил, что ее нужно закрыть, и стал возвращаться. В лице его много красок: он румяный, белозубый и улыбающийся. На фото он строг и даже суров. Быстрый. Все понимает с полуслова. Ведет разговор. Паузы не возникают. Какая-то черная, под кожу, куртка и маленький в руках планшет. Интересовался в саду деревьями. Быстро обошел сад. Ощущение присутствия большой моторной силы. Помимо темы разговора, возникало попутное. Он стал спрашивать меня о М.Дёмине, о котором отозвался презрительно. Не знал о родстве того с Юрой Трифоновым [двоюродный брат]. Я сказал ему о моей догадке, подчеркнув мою неуверенность. Он сказал, что, наверно, так оно и есть и что нужно об этом всем говорить. – Я стараюсь всегда разоблачать всех провокаторов... – Да, но если я ошибаюсь? – «Нет, тут вы не ошибаетесь»...
Вопросы о моем аресте, сроках и пр.
(…) Он официально женился на москвичке, и вроде бы его должны прописать в Москве, но 4 месяца не дают ответа. Он считает, что могут отказать под предлогом, что он в Москве не работает. Прецедентов таких нет, но он думает, что могут.
(…) Он уехал, и сразу ощущение какой-то пустоты. В нем очень заметна инерция движения, энергии, чему невольно завидуешь. И немножко грустно. Мимо меня пронеслась какая-то сила, ее уже нет, а я остался на месте.

5 сент. (...) В некотором смысле это был исторический день. Мне подключили газ. Было бы приятнее, если бы это сделали весной. Вечером в городе выхожу опустить письмо и теряю ключи от квартиры. Видимо я опустил их мимо кармана, прямо в дырку в плаще рядом с карманом. Лифтерша (толстая, лупоглазая) идет за слесарем, а я уже напрашиваюсь ночевать к Г.М.Литинскому [из 25 дома]. Но – о, счастье! – лифтерша находит мои ключи во дворе рядом с большой лужей. Вознаграждаю ее рублем и с наслаждением иду к себе.

22 окт. (...) Прочитал роман Рыбакова. Когда была написана первая часть, он назывался «Дети Арбата». Сейчас названия нет. Почти 600 страниц на машинке. Но есть купюры, сделанные чернилами. Листа 23-24. Это не большая проза по словесной ткани: это то, что наши деды называли беллетристикой, но это точно, интересно, умно и по исторической концепции – верно, что важнее всего. Сталин убедителен. Особенно любопытно описание сибирской политической ссылки в середине 30-х годов: то, что еще не описывалось. Тут есть свежесть, которой меньше в описании московских ресторанов, впрочем, сделанном со знанием дела. Есть налет поверхностности и большие куски скорописи. Мало ткани прозы.
Но это все же не так важно: это верно и интересно и показывает «зарождение 37-го года» издали, как это и было. Пропущен 17-й съезд и его роль во всем происшедшем. Но отношения между Сталиным и Кировым раскрыты вероятно верно. Мне лично мало симпатичен А.Рыбаков. Уж больно он ловок издаваться и переиздаваться. Но во всяком случае, это новая разновидность дельца и карьериста, которому важно не только сегодняшнее преуспевание. Ведь роман будет долго лежать в столе и кроме уважения в узких кругах ничего автору не даст. Но м. б. это неверно. Автору еще важно отомщение за сломанную молодость. У Рыбакова злопамятный талант: он ничего не забыл и не простил. Вот это и удивительно: в секретарьяте ССП он голосует, как это нужно начальству, а придя домой, все-таки пишет этот роман. Банально и в угоду моде роман кончается священником и словами о Господе Боге. Это искусственно, тем более, что А. Рыбаков – еврей.

4 дек. (...) Прибегала Р.Я.Райт [она жила двумя этажами выше]: оказывается не работает телефон – у нас спаренный. Она телефонщица и для нее это целая драма. А мне почти безразлично. [до этого, 19 мая: (...) Вечером звонок Р.Я.Райт. Просит зайти поговорить о «телефонной конвенции»].

Дневник Александра Гладкова. 1974 год (январь-июнь) // Нева, 2016, № 10, с.169-207: Collapse )

Из истории ЖСК «Советский писатель» – 2

В сегодняшнем материале (из цикла постов к 60-летию писательского кооператива у метро «Аэропорт») рассказ пойдет о ближайших соседях Веры Чаплиной – по общей лестничной площадке. Самых первых соседях, 1960-х – начала 1970-х годов.

Раскладка «первичной ячейки литературного колхоза» вполне стандартная: 4 квартиры на площадке. Одну из «двушек» занимала с мужем, Александром Прохоровичем, Вера Чаплина – в довоенном прошлом сотрудница Московского зоопарка, ныне – известный автор, пишущий о животных.
В однокомнатной квартире справа жил самый необычный член ЖСК «Советский писатель», звали его… Бернхард Райх. Немецкий теоретик и режиссёр авангардного театра, работал в Мюнхене с Бертольдом Брехтом. Увлекшись латышской актрисой Анной Лацис, членом компартии, переехал в 1925 году в СССР. Здесь по преимуществу занимался театроведением и критикой. Далее всё шло естественным путем: сначала советские товарищи арестовали Анну (1938), затем Бернхарда (1941). Но не расстреляли, только дали как следует посидеть, а в 1948 и 1949 годах любезно выпустили. Анну потом даже в партии восстановили (торжество социалистической демократии!). Она уехала в Латвию, Бернхард остался в Москве.
В хрущевскую оттепель он каким-то образом попал в писательский кооператив, соседом был тихим (не в пример нынешним авангардистам), аккуратным и неприметным.
Другую однокомнатную квартиру занимала гораздо более популярная в кругах тогдашней столичной интеллигенции – администраторша ЦДЛ с тяжелым сочетанием имени и фамилии: Ада Морова.
Наконец, в «двушку» напротив въехали поэт-песенник Антон Ходаков-Пришелец и его жена Любовь Ивановна. 19-летний Дима, их единственный сын, погиб на войне.

С Пришельцами Чаплина подружилась сразу после вселения в новый дом. Сохранилась отправленная ими поздравительная телеграмма в Малеевку 24 апреля 1963 года, в день 55-летия Веры Васильевны:

1

«Милую Верочку сердечно поздравляем! Отдыхайте энергичней, приезжайте здоровой, иначе вернем. Целуем, Пришельцы».
А в следующем году Антон Пришелец подписывает Вере Чаплиной свою только что выпущенную книгу «Стихотворения и песни»: «Дорогой соседке, милой Вере Васильевне Чаплиной – с самыми добрыми эмоциями. Антон Пришелец. 4.I.64. Москва»

2

Любовь Ивановна стала персонажем одного из рассказов Веры Васильевны. Вот как это произошло.
В феврале 1968 г. дочь Люда подарила Чаплиной целый выводок живых цыплят – принесла их из птичника Московского зоопарка.
В те дни Люда помогала служителям ухаживать за грифом, которому в рацион питания полагались именно живые цыплята, но хищник повадился не есть, а просто убивать птенцов. И вот, когда он стал проделывать это в очередной раз, Люда пришла в негодование, отняла их у грифа и привезла домой, в комнату коммунальной квартиры. Немного остыв и пересчитав маленькие пуховые комочки, она поняла, что с двадцатью цыплятами ей не справиться. Оставался единственный выход – «пристроить» их к маме.
То, что Вера Васильевна даже и не думала заводить кур, в данном случае не имело значения. Проявив решительность в спасении цыплят из когтей хищника, нужно было так же стремительно передать их маме, самому главному специалисту в мире по выращиванию молодняка. И вот уже Вера Чаплина принимает «в подарок» от дочери отряд цыплят, причем происходит это в квартире писательского дома! Впрочем, получив в тот морозный день вместе с коробкой с птенцами отчет об их продолжительном путешествии сперва из зоопарка в Староконюшенный переулок, а потом к ним, на Аэропортовскую, Вера Васильевна предположила, что из этих двадцати мало кто уцелеет.
Однако живыми остались все. Все до одного. Collapse )

Путеводитель по Прусту: Имена (41)

Дополняем Список персонажей цикла романов «В поисках утраченного времени» цитатами из Пруста.
В квадратных скобках римские цифры обозначают тома, арабские – страницы.
I – По направлению к Свану (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 540 с.
II – Под сенью девушек в цвету (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 607 с.
III – У Германтов (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 665 с.
IV – Содом и Гоморра (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 671 с.
V – Пленница (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 527 с.
VI – Беглянка (перевод Н.М.Любимова, приложения – Л.М.Цывьяна). С-Пб., «Амфора», 2000, 391 с.
VII – Обретенное время (перевод А.Н.Смирновой). С-Пб., «Амфора», 2001, 382 с.
* – в переводе А.Н.Смирновой

Завершение буквы «Э» + короткая буква «Ю»:

Эльстир (Elstir), художник, в молодости завсегдатай салона Вердюренов, где имел прозвище «Биш» («Тиш»). Эльстир – автор портрета семейства Котар, написанного специально для г-жи Вердюрен, и который «она отдала в Люксембургский дворец после разрыва с художником» [VII:24].
Первая встреча юноши-Рассказчика с Эльстиром происходит в окрестностях Бальбека. «Не раз и не два в ривбельском ресторане мы с Сен-Лу наблюдали, как садился за столик незадолго до закрытия высокий мужчина крепкого телосложения, с правильными чертами лица, с сединой в бороде, с остановившимися глазами, глядевшими куда-то в пустоту. Однажды вечером мы спросили у владельца ресторана, кто этот неведомый, одинокий и запоздалый посетитель. “Как! Вы не знаете знаменитого художника Эльстира?” – воскликнул ресторатор… Таким знаменитым, как утверждал хозяин заведения, и каким он станет всего лишь несколько лет спустя, Эльстир, пожалуй, тогда еще не был. Но Эльстир был одним из первых посетителей ресторана, когда это было еще что-то вроде фермы, и он привел сюда за собой целую колонию художников… Тогда же хозяин заметил еще, что Эльстир не любит, чтобы его отрывали от работы, что он встает по ночам, идет с молоденькой натурщицей к морю, и та, нагая, позирует ему при лунном свете» [II:435-436]. Через официанта юные друзья передали Эльстиру письмо, «в котором признавались, что в нескольких шагах от него ужинают два страстных поклонника его таланта, два приятеля его большого друга Свана, и просили позволить засвидетельствовать ему свое почтение… Эльстир сел за наш столик, но, сколько я не пытался ввернуть в разговор что-нибудь о Сване, он ничего на это не отвечал… А вот в свою мастерскую он меня пригласил, – не пригласив Сен-Лу, – …чем я был обязан нескольким сказанным мною словам, из коих Эльстир сделал вывод, что я люблю искусство» [II:435,437].



Марсель и Эльстир. Кадр из фильма 2011 г. Collapse )

Путеводитель по Прусту: Имена (39)

Дополняем Список персонажей цикла романов «В поисках утраченного времени» цитатами из Пруста.
В квадратных скобках римские цифры обозначают тома, арабские – страницы.
I – По направлению к Свану (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 540 с.
II – Под сенью девушек в цвету (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 607 с.
III – У Германтов (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 665 с.
IV – Содом и Гоморра (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 671 с.
V – Пленница (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 527 с.
VI – Беглянка (перевод Н.М.Любимова, приложения – Л.М.Цывьяна). С-Пб., «Амфора», 2000, 391 с.
VII – Обретенное время (перевод А.Н.Смирновой). С-Пб., «Амфора», 2001, 382 с.
* – в переводе А.Н.Смирновой

Завершаем букву «Ш»:

де Шательро (de Châtellerault), герцог из рода Германтов, внучатый племянник маркизы де Вильпаризи, «которую он называл хитрой бестией» [III:436]. Герцогиня Германтская «была в большой дружбе с матерью молодого герцога, и тот с детства привык относиться к ней с великим почтением» [III:210].
Вероятно, именно его возмущенно упомянул барон де Шарлю в своих откровениях перед профессором Бришо на тему гомосексуализма после музыкального вечера у Вердюренов: «“Это позор, но я отвечаю за свои слова, дорогой мой! Кажется, позавчера у герцогини д'Эйен в течение двух часов только и разговору было что об этом. Подумайте: если теперь об этом заговорили женщины, так ведь это форменный скандал! Самое гнусное – это что они получают сведения, – продолжал он необыкновенно горячо и энергично, – от подлецов, отпетых мерзавцев, как, например, этот коротышка Шательро: сам-то он больно хорош, а туда же, смеет чернить дамам других. Мне передавали, что про меня он говорил черт знает что, но мне наплевать. Я считаю, что комья грязи, бросаемые человеком, которого чуть не выгнали из Джокей-клоба за то, что он передернул в карты, летят обратно и падают на него. Я бы на месте Жаны д'Эйен из уважения к моему салону запретил бы рассуждать на эти темы и говорить глупости о моих родственниках. Но ведь у нас нет уже общества, нет правил, нет приличий, нет других тем для разговора, кроме туалетов”» [V:366-367].

де Шосгро (de Chaussegros), маркиза, утверждавшая, что встречалась с Рассказчиком в Шотландии и с которой он вовсе не был знаком: «Помню, как приятель Германтов, которому очень хотелось со мной познакомиться, потом объяснил мне это тем, что я прекрасно знаю его родственницу, маркизу де Шосгро: “Она очаровательна, она вас так любит!” Как я ни доказывал, что это ошибка, что я не знаком с маркизой де Шосгро, – приятель Германтов моими доводами так и не проникся. “Ну, значит вы знакомы с ее сестрой, – какая разница? Вы с ней встречались в Шотландии”. В Шотландии я никогда не был и для очистки совести пытался уверить в этом моего собеседника, но усилия мои оказались напрасными. О том, что мы с ней знакомы, сказала сама маркиза де Шосгро: по всей вероятности, она была в этом действительно убеждена, потому что тут с самого начала вышло какое-то недоразумение, – по крайней мере, при встречах она всегда со мной здоровалась. Мы с маркизой де Шосгро вращались в одном обществе, поэтому мое скромничанье не имело смысла. Формально мое знакомство с сестрами де Шосгро являлось недоразумением, но в глазах света оно соответствовало моему положению в обществе» [III:504]. Collapse )

Путеводитель по Прусту: Имена (36)

Дополняем Список персонажей цикла романов «В поисках утраченного времени» цитатами из Пруста.
В квадратных скобках римские цифры обозначают тома, арабские – страницы.
I – По направлению к Свану (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 540 с.
II – Под сенью девушек в цвету (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 607 с.
III – У Германтов (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 665 с.
IV – Содом и Гоморра (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 671 с.
V – Пленница (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 527 с.
VI – Беглянка (перевод Н.М.Любимова, приложения – Л.М.Цывьяна). С-Пб., «Амфора», 2000, 391 с.
VII – Обретенное время (перевод А.Н.Смирновой). С-Пб., «Амфора», 2001, 382 с.
* – в переводе А.Н.Смирновой

Завершаем букву «Ф»:

де Франкто (de Franquetot), виконтесса, родственница маркизы Зелии де Говожо, в отличие от нее ведет светский образ жизни. Во времена романа Свана и Одетты обе эти «зрелого возраста дамы» присутствуют на музыкальном вечере у маркизы де Сент-Эверт: «С горькой насмешкой наблюдал Сван за тем, как они слушают интермеццо для рояля (“Святой Франциск, проповедывающий птицам” Листа), исполнявшееся тотчас после арии на флейте, и следят за ошеломляющей игрой виртуоза: виконтесса де Франкто – взволнованно и испуганно, словно он рисковал свалиться с трапеции высотою в восемьдесят метров, и в тех изумленно-недоверчивых взглядах, которые она время от времени бросала на соседку, можно было прочесть: “Непостижимо! Я себе просто не представляла, что можно так играть”; маркиза де Говожо – с видом женщины, получившей отличное музыкальное образование, отбивая такт головой, превратившейся в маятник метронома» [I:403].

Франсауза (Françoise): кухарка и служанка двоюродной бабушки и ее дочери Леонии в Париже и в Комбре; после кончины тети Леонии, поступила на службу в дом Рассказчика. У Франсуазы есть брат [III:144], дочь Маргарита [см. Маргарита] и племянники: один из них пытается освободиться от военной службы в начале мировой войны [VII:59], другой погибает в сражении [см. Ларивьер].
Первые воспоминания Рассказчика о Франсуазе относятся ко времени его раннего детства и связаны с посещением на Новый год парижского дома двоюродной бабушки и тети Леонии: «Стоило мне войти в тетину переднюю, как в сумраке под оборками туго накрахмаленного ослепительной белизны чепчика, такого хрупкого, точно он был сделан из леденца, концентрическими кругами расходилась улыбка заблаговременной признательности. Это Франсуаза, словно статуя святой в нише, неподвижно стояла в проеме двери в коридор. Когда наш глаз привыкал к этому церковному полумраку, мы различали на ее лице бескорыстную любовь к человечеству и умильную почтительность к высшим классам, которую пробуждала в лучших уголках ее сердца надежда на новогодний подарок» [I:97].
Франсуаза «принадлежала к числу тех слуг, которые с первого взгляда производят на постороннего самое невыгодное впечатление – быть может, потому, что они и не стараются понравиться и не проявляют угодливости, так как нисколько в этом постороннем человеке не нуждаются и отлично понимают, что хозяева скорее перестанут принимать его, чем рассчитают их, – и которыми зато особенно дорожат господа, ибо они уже испытали их способность, а есть ли у них внешний лоск, умеют ли они вкрадчиво изъясняться, что всегда так располагает к себе посетителя, но часто прикрывает безнадежную никчемность, – до этого хозяевам никакого дела нет» [I:99].



Франсуаза. Кадр из фильма 2011 г. Collapse )

Путеводитель по Прусту: Имена (33)

Дополняем Список персонажей цикла романов «В поисках утраченного времени» цитатами из Пруста.
В квадратных скобках римские цифры обозначают тома, арабские – страницы.
I – По направлению к Свану (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 540 с.
II – Под сенью девушек в цвету (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 607 с.
III – У Германтов (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 665 с.
IV – Содом и Гоморра (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 671 с.
V – Пленница (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 527 с.
VI – Беглянка (перевод Н.М.Любимова, приложения – Л.М.Цывьяна). С-Пб., «Амфора», 2000, 391 с.
VII – Обретенное время (перевод А.Н.Смирновой). С-Пб., «Амфора», 2001, 382 с.
* – в переводе А.Н.Смирновой

Продолжаем букву «С»:

де Сен-Канде (de Saint-Candé), один из гостей на музыкальном вечере у маркизы де Сент-Эверт, чьи черты сфокусировались для Свана в его монокле: «…монокль г-на де Сен-Канде, окруженный, точно Сатурн, громадным кольцом, составлял центр тяжести его лица, черты которого располагались в зависимости от монокля: так, например, красный нос с раздувающимися ноздрями и толстые саркастические губы Сен-Канде старались поддерживать своими гримасами беглый огонь остроумия, которым сверкал стеклянный диск всякий раз, как он убеждался, что его предпочитают прекраснейшим в мире глазам молодые порочные снобки, мечтающие при взгляде на него об извращенных ласках и об утонченном разврате» [I:402].

«Сен-Фереоль» (de Saint-Ferréol), содержательница общественного туалета на Елисейских полях, «старуха с набеленными щеками, в рыжем парике». Франсуаза, сопровождавшая подростка-Рассказчика в его прогулках, и посещавшая этот «обвитый зеленью павильончик», «считала, что старуха была “очень даже из благородных”. Ее дочка вышла замуж за молодого человека, по выражению Франсуазы, “из порядочной семьи”, то есть за такого, которого, на ее взгляд, отделяло от простого рабочего еще большее расстояние, чем, на взгляд Сен-Симона, расстояние, отделявшее герцога от “выходца из самой низкой черни”. До того как старухе удалось снять в аренду это заведение, она, видно, хлебнула горя. Но Франсуаза говорила про нее, что она – маркиза из рода Сен-Фереоль. Эта самая маркиза посоветовала мне не ждать на холоде и уже отворила кабинку. “Не угодно ли? – спросила она. – Здесь совсем чисто, с вас я ничего не возьму”. Быть может, она предложила мне зайти в кабинку из тех же соображений, какими руководствовались барышни у Гуаша, предлагая мне, когда мы заходили к ним сделать заказ, лежавших на прилавке под стеклом конфет, которые мама – увы! – не позволяла мне брать; а может быть, и более бескорыстно, как старая цветочница, которой мама отдавала распоряжение наполнить у нас цветами жардиньерки и которая, строя глазки, дарила мне розу. Во всяком случае, если “маркиза” и питала пристрастие к юношам, то когда она отворяла подземную дверь, ведущие в каменные кубы, где мужчины сидят, как сфинксы, цель ее радушия заключалась не столько в том, чтобы возыметь надежду их соблазнить, сколько в том, чтобы получить удовольствие, какое испытывают люди, проявляющие бескорыстную доброту к тем, кого они любят, потому что единственным ее посетителем был старик сторож» [II:75-76]. Collapse )

Путеводитель по Прусту: Имена (32)

Дополняем Список персонажей цикла романов «В поисках утраченного времени» цитатами из Пруста.
В квадратных скобках римские цифры обозначают тома, арабские – страницы.
I – По направлению к Свану (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 540 с.
II – Под сенью девушек в цвету (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 607 с.
III – У Германтов (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 665 с.
IV – Содом и Гоморра (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 671 с.
V – Пленница (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 527 с.
VI – Беглянка (перевод Н.М.Любимова, приложения – Л.М.Цывьяна). С-Пб., «Амфора», 2000, 391 с.
VII – Обретенное время (перевод А.Н.Смирновой). С-Пб., «Амфора», 2001, 382 с.
* – в переводе А.Н.Смирновой

Продолжаем букву «С»:

де Сен-Лу-ан-Бре, Робер (Robert de Saint-Loup ou Saint-Loup-en-Bray), маркиз, сын де Марсантов, племянник по матери барона де Шарлю, герцога и герцогини Германтских, внучатый племянник маркизы де Вильпаризи; ближайший друг рассказчика, который восхищается его благородством и свободным интеллектом, не скованным классовыми предрассудками.
Они познакомились во время первого пребывания юноши-Рассказчика в Бальбеке, куда Робер, проходивший гарнизонную службу в недалеко расположенном Донсьере [II:330], приехал в отпуск, чтобы навестить маркизу. Облик юного маркиза поразил Рассказчика еще до их знакомства: «Как-то, в жаркий день, когда я сидел в полумраке столовой, защищаемой от солнца, окрашивавшего ее в желтый цвет, занавесками, меж которыми просверкивала синева моря, я увидел между взморьем и проезжей дорогой высокого, стройного молодого человека с открытой шеей, гордо поднятой головой, пронзительным взглядом и такой светлой кожей и такими золотистыми волосами, словно они вобрали в себя весь солнечный свет. На юноше был костюм из мягкой кремовой ткани, который, как мне казалось, подошел бы женщине, а никак не мужчине, и тонкость которого не менее живо, чем прохлада в столовой, напоминала о том, что день нынче ясный, о том, как жарко снаружи; шагал он быстро. Его глаза были такого же цвета, как море, и с одного из них поминутно спадал монокль… Он быстрым шагом прошел через вестибюль, словно гнался за моноклем, порхавшим перед ним, как мотылек» [II:330-331].



Робер де Сен-Лу
Кадр из фильма 2011 г. Collapse )

Путеводитель по Прусту: Имена (31)

Дополняем Список персонажей цикла романов «В поисках утраченного времени» цитатами из Пруста.
В квадратных скобках римские цифры обозначают тома, арабские – страницы.
I – По направлению к Свану (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 540 с.
II – Под сенью девушек в цвету (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 607 с.
III – У Германтов (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 665 с.
IV – Содом и Гоморра (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 671 с.
V – Пленница (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 527 с.
VI – Беглянка (перевод Н.М.Любимова, приложения – Л.М.Цывьяна). С-Пб., «Амфора», 2000, 391 с.
VII – Обретенное время (перевод А.Н.Смирновой). С-Пб., «Амфора», 2001, 382 с.
* – в переводе А.Н.Смирновой

Продолжаем букву «С»:

Шарль Сван (Charles Swann; swan – лебедь (фр.)), сын биржевого маклера, коллекционер, который «десять лет изучал архитектуру» [I:363]. Парижский особняк молодого Свана находился на престижнейшей Орлеанской набережной [I:57,310; на о-ве Сен-Луи], после женитьбы Сван с семьей поселился в «унылом квартале Елисейских полей», недалеко от Булонского леса [I:197,502].
Один из центральных героев «Поисков», Сван появляется в начале первого романа как сосед семьи Рассказчика в Комбре [I:54], владелец имения Тансонвиль [I:189]: «Обычно в гостях у нас был только Сван; если не считать случайных посетителей, он был почти единственным нашем гостем в Комбре, иногда приходившим по соседству к ужину (что случалось реже после его неудачной женитьбы, так как мои родные не принимали его жену), а иногда и после ужина, невзначай» [I:54]. Когда в вечерних сумерках в саду появлялся гость «…дедушка говорил: “Я узнаю голос Свана”. Свана действительно узнавали только по голосу; его нос с горбинкой, зеленые глаза, высокий лоб, светлые, почти рыжие волосы, причесанные под Брессана, – всё это было трудно разглядеть…» [I:55]. Сван – не просто сосед, но и близкий друг семьи Рассказчика: приблизительно за год до романа Свана и Одетты дед Рассказчика пригласил Свана на свадьбу своей дочери [I:383].
«Сван являлся одним из самых элегантны членов Джокей-клуба, близким другом графа Парижского и принца Уэльского, желанным гостем Сен-Жерменского предместья» [I:56], однако лишь несколько лет спустя после тех первых комбрейских встреч подросток-Рассказчик заинтересовался отцом Жильберты, своей подружки с Елисейских полей, в которую он влюбился: «Он и г-жа Сван – ведь дочка жила с ними, и ее занятия, игры, круг знакомств зависели от них – были… полны для меня… непроницаемой таинственности, томящего очарования. Всё, что их касалось, вызывало во мне ненасытное любопытство, и когда Сван (которого прежде, во времена его дружбы с моими родными, я часто видел и который не возбуждал во мне интереса) заходил за Жильбертой на Елисейские поля, то, как только мое сердце, начинавшееся колотиться при одном виде его серой шляпы и плаща с капюшоном, успокаивалось, Сван представлялся мне исторической личностью, о которой мы совсем немного читали, каждая черточка которой приковывает к себе наше внимание. Когда при мне говорили в Комбре о его приятельских отношениях с графом Парижским, на меня это не производило никакого впечатления, а теперь в этом было для меня что-то из ряда вон выходящее, как будто до Свана никто никогда не был знаком с Орлеанами… Он вежливо отвечал на поклоны подруг Жильберты и даже на мой, хотя был в ссоре с моими родными, но делал вид, что не узнает меня. (Эти его поклоны напоминали мне прежнего Свана…» [I:491-492]. Collapse )