Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Вместо предисловия

Начиная этот журнал, я ориентировался на образы когда-то задуманной, но и поныне неосуществленной в материале эпической поэмы «Слон и моська»:

...И он задумал описать
Слона задумчивую стать;
Его формат необычайный,
Контраст, как будто бы случайный,
Хвоста и хобота. Затем –
Еще немало важных тем:
О космосе, о трансцендентном,
Об исторической канве,
И о периоде латентном,
Когда дремала мышь в слоне...

Впрочем, многое из задуманного реализовано в целом ряде прозаических постов, часть из которых не рекомендовано Министерством культуры моим дорогим читателям.

Одни посвящены искусству живописи:
О «Венере Урбинской». Опыт зрительского восприятия
«Портрет неизвестного с серыми глазами»
Образ художника в «Автопортрете» Карла Брюллова
Будапештский шедевр Гойи
Инфанта Маргарита в голубом платье
Жемчужина московского музея
О нескольких фрагментах иконы «Донская Богоматерь»
«Распятие» Дионисия. Образ и форма
О восприятии живописи Сезанна. Трудности первого впечатления
Предметная иллюзия и музыка живописи в натюрморте Сезанна
О Винсенте Ван Гоге и его картине «Море в Сент-Мари»
Алексей Венецианов. Идеальный портрет русской жизни. Часть I
Алексей Венецианов. Идеальный портрет русской жизни. Часть II
Мой вернисаж. Художник Евгения Тавьева
О художественном качестве
«Бедный кавалер»
От образа к форме или от формы к образу?
О плохо написанном произведении + продолжение...
Свежая мысль + Об искусстве за пределами текста + О том, как художники используют натуру
«Игроки в карты» (опыт критики)
Два «Паломничества» Антуана Ватто

Другие – искусству кино:
Параджанов и Пазолини
«Жертвоприношение» Тарковского
О фильмах Андрея Звягинцева ..и, увы, продолжение...
О фильме «Подстрочник»
«Кто боится Вирджинии Вулф?»
Бертолуччи против Годара?

Третьи – искусству вообще...
О совершенстве творчества ...и продолжение полемики по этой теме
О творчестве и его путях
Во всем виноваты Сезанн и Мандельштам ...и продолжение полемики по этой теме
Антилотман (в пяти частях)

...и искусству в частности:
В поисках вишенки (об одном стихотворении Бродского)
Лучшее – враг хорошего? (о Бибигонах Митурича)
Лев Разумовский – скульптор

Кроме того, в этом журнале вы встретите (нажимая на соответствующий тэг под этим постом):
– немало интересных материалов о писательнице Вере Чаплиной (сейчас ее архив выкладывается в отдельном ЖЖ vchaplina_arhiv) и пианистке Розе Тамаркиной
Путеводитель по Прусту: Имена
Путеводитель по Прусту: Хронология
– массу художественных и просто старых фотографий
– годовую подписку на «Хронику Московской жизни» 1900-1910 годов и ее продолжение в годах 1930-х (все темы и персоналии, имеющие отношение к «хроникам» 1930-х, сопровождены метками со звездочкой)
– список известных жителей ЖСК «Советский писатель»
– незавершенный «Словарь музейных вещей»
– кое-что из чемодана кота Хамло
– рассекреченные материалы шпионских поездок в рубрике «далеко от Москвы»
– эпизоды дачной жизни в рубрике «дачное»
– диких и одомашненных людей с их четвероногими владельцами в рубрике «животные»
– живопись
и многое другое...

МИНЗДРАВОБЛСОЦХРЕНРАЗВИТИЕ предупреждает:
здесь очень, очень много картинок!!!...
.

Ренуар und Вагнер

1

Огюст Ренуар. Портрет Рихарда Вагнера. 1882.
х., м., 53х46 см, музей Д`Орсе

На сайте Д`Орсе об этом портрете сообщается следующее (адаптированный гугл-перевод):
«Страстный меломан, Ренуар был одним из первых поклонников Вагнера во Франции. В начале 1882 года, путешествуя по югу Италии, художник имел возможность побывать в Палермо, где остановился Вагнер. После двух безуспешных попыток Ренуара наконец представили «маэстро», завершившего накануне своего “Парсифаля”.
Ход этой встречи хорошо известен благодаря письму Ренуара одному из его друзей от 15 января 1882 года. Вагнер был очень приветлив. Несколько рюмок помогли двум мужчинам непринужденно поболтать более трех четвертей часа, прежде чем Ренуар предложил краткий сеанс на следующий день. В своем письме он так описал эту вторую встречу: “Он был очень весел, но очень нервничал [...]. Так или иначе, я думаю, что хорошо использовал свое время: 35 минут – это немного, впрочем, если бы я остановился раньше, было бы лучше, потому что к концу моя модель отчасти утратила бодрость, и выглядела жестче. Я кропотливо фиксировал эти изменениями [...]. В конце Вагнер попросил показать сделанное и сказал: «А! Я выгляжу как протестантский священник, и это правда». Но я был очень рад, что не переусердствовал: на память осталось нечто от этого замечательного лица”.
Двадцать лет спустя искусствовед Юлиус Мейер-Грефе так писал об этом “кратком воспоминании”: “Это замечательный документ. Он раскрывает некоторые стороны Вагнера с удивительным, почти безжалостным психологизмом. Мы не знаем, в какой степени живописец осознавал это: но в любом случае картина показывает, насколько свободно чувствовал себя художник перед предметом своего восхищения”».


Несколько иначе этот эпизод рисуется в воспоминаниях Жана Ренуара (1894-1979) об отце
(RENOIR, Paris, 1962; пер. О.Волкова, М., Искусство, 1970):

Сын-кинорежиссер не утверждает, что его отец-живописец был страстным меломаном.
Да, в одном из эпизодов он упоминает слова матери, игравшей, как многие девушки тех времен, на рояле: «Меня хвалили. Ренуар заставлял меня разучивать сонаты Шумана. Он был знаком с женой композитора до войны 1870 года...» (с.111) В другом месте, приведя отцовские слова «...мы освободили живопись от сюжетов», Жан добавляет: «Ренуар любил Баха, потому что его музыка не рассказывает истории. То была чистая музыка, как та живопись, к которой он стремился». (с.114)
Портрет Вагнера появляется чуть ниже, в приводимых отцовских воспоминаниях об одном его весьма колоритном знакомом:
«...К воспоминаниям об улице Сен-Жорж [д.35, где была мастерская пока еще холостого Ренуара] относится и имя Ласку, “судебного следователя, который вбил себе в голову, что заставит меня полюбить Вагнера. Надо признать, что вначале это ему удалось!” Отец был тем более склонен им восторгаться, что против музыки Вагнера ополчились лжепатриоты. Ренуар, обычно такой сдержанный, доходил до брани и даже потасовок с противниками немецкого композитора. “Это глупо, но полезно. Хорошо время от времени увлечься чем-нибудь, не имеющим отношения к собственному коньку”. Я не знаю, в каком из парижских театров это произошло, но Ренуар должно быть здорово повеселился. “Цилиндр, этот смехотворный головной убор, оказался превосходной защитой от ударов трости, ими были усеяны все проходы в театре”.
Позднее Ласку представил моего отца Вагнеру. В результате появился известный портрет и два или три наброска, выполненные за один сеанс, длившийся четверть часа. Композитор не мог уделить Ренуару больше времени. Кажется, портрет писался в Палермо, что совпадает примерно с концом периода мастерской на улице Сен-Жорж. За это короткое время Вагнер сумел высказаться о живописи, “от чего я весь ершился! К концу сеанса блеск его таланта в моих глазах значительно померк. Вдобавок Вагнер терпеть не мог французов за враждебность его музыке. Он несколько раз повторял во время сеанса: «Французы любят только еврейскую музыку… музыку немецких евреев!»” Ренуар продолжал писать, но, уже злясь, и стал хвалить Оффенбаха, “которого я обожал, да и сам Вагнер действовал мне на нервы!” К великому удивлению моего отца, Вагнер закивал в знак одобрения. “Это, разумеется, «малая» музыка, – сказал он, – но недурная. Если бы Оффенбах не был евреем, он стал бы Моцартом. Когда я говорю о немецких евреях, я имею в виду Мейербера!” Collapse )

Путеводитель по Прусту: Хронология (5)

Приложением к вики-статье «В поисках утраченного времени» продолжаем хронологический обзор 7-томного романа.
5 том – «Пленница».
Ссылки – в квадратных скобках; римские цифры обозначают тома «Поисков» или цитируемого автора, арабские – страницы.

IV – Содом и Гоморра / пер. с фр. Н. М. Любимова. – С-Пб.: Амфора, 1999. – 671 с.
V – Пленница / пер. с фр. Н. М. Любимова. – С-Пб.: Амфора, 1999. – 527 с.
Волчек4Волчек О. Е., Фокин Л. С. Примечания // Пруст М. Пленница. – С-Пб.: Амфора, 1999. – С. 494–526.
Михайлов А. Д. Поэтика Пруста. – М.: Языки славянской культуры, 2012. – 504 с.

Анахронизмы исторической хронологии в композиционных целях:
* «Дело Дрейфуса кончилось давно, но двадцать лет спустя его все еще обсуждали, а тут прошло всего лишь два года» [V:42] – дело Дрейфуса кончилось в 1906 г., когда он был полностью оправдан
* Ориана в разговоре с героем о нарядах для Альбертины: «это золоченое шевро мы нашли в Лондоне, когда нас возила Консуэло Манчестерская… Бедная герцогиня Манчестерская скончалась» [V:47] – Consuelo Montagu, Duchess of Manchester (1853-1909), вдовствующая герцогиня Манчестерская с 1892 г. (англ. Википедия)
* «Вокруг Парижа в короткий срок понастроили ангаров, которые для аэропланов служат тем же, чем гавани для кораблей; после того дня, когда около Ла-Распельер у нас произошла почти мифологическая встреча с авиатором… у меня появилась излюбленная цель наших выездов в конце дня, доставлявших удовольствие и Альбертине, обожавшей все виды спорта: один из аэродромов» [V:121] – развитие анахронизма с аэропланом из «Содома и Гоморры»; подобные ситуации с аэропланами и аэродромами появилась не ранее 1910-х годов
* Слушая утренние речитативы уличных торговцев, герой сравнивает их с чрезвычайно популярной музыкой из «Бориса Годунова» [V:135] / французская премьера этой оперы состоялась 19.05.1908 [Волчек4:499]
* Повторное упоминание о взаимодействии г-жи Вердюрен с группой Дягилева [V:279] (1909, 1910 [Волчек4:510]); первое – в «Содоме и Гоморре» [IV:172]
* Упоминание де Шарлю об Аксьон франсез и кубизме [V:365] / политическая организация, основанная Шарлем Моррасом и Леоном Доде в 1908 г. [Волчек4:519], в том же году появился и термин «кубизм»
* В конце книги, когда герой с Альбертиной покупали ей платья, они «напоминали декорации Серта, Бакста и Бенуа, которые в то время возрождали в русских балетах самые знаменитые эпохи в истории искусства» [V:440] – 1909 (Бакст и Бенуа), 1914 (Серт в балете «Легенда об Иосифе»)
* Герой и Альбертина обсуждают мотивы из романов Томаса Гарди [V:448], переведенных на французский язык в 1906 и 1910 годах [Волчек4:523].
– Все эти анахронизмы могут быть рассмотрены как намеренное искажение Прустом исторической хронологии в композиционных целях. Предшествующий блок сюжетной хронологии был тесно сближен с хронологией исторической благодаря обыгрыванию в романе дела Дрейфуса, и это сближение было задано в исходном композиционном замысле «Поисков», составляя его центральный хронологический узел. Исходный сюжет романа должен был подойти к финалу по исторической хронологии не позднее начала 1912 г., т. к. уже осенью 1912 г. Пруст занялся публикацией книги. Но долгие поиски издателя, вынужденная разбивка романа на три тома у Грассе и приостановление издания 2 тома из-за начавшейся войны – всё это привело к дальнейшей работе писателя над романом, к расширению первоначальной композиции и внесению в нее еще одного сюжетного блока, вплотную связанного с историческим временем – с Первой мировой войной. При этом арка исходного сюжета в романе была сохранена, но замыкающая ее несущая стена должна была отодвинуться еще на 10 или почти на 10 лет вперед, в послевоенное время. Именно это опасное для архитектоники романа обстоятельство потребовало от Пруста сжатия времени чисто художественным способом (так как расширение сюжетного материала обрушило бы свод и без того сверхширокой постройки): по окончании сюжетного блока, связанного с делом Дрейфуса (т.е. после вечера у принцессы Германтской, в 1899 г.), он, начиная со второй поездки героя в Бальбек (которая по сюжету происходит следующим летом), стал растягивать историческую подоснову сюжетной хронологии с помощью привнесения в текст целого ряда анахронизмов, которые в читательском восприятии, напротив, стремительно укорачивали, спрессовывали 1900-е годы в незаметно проскальзываемый промежуток времени. Collapse )

Путеводитель по Прусту: Хронология (4-б)

Приложением к вики-статье «В поисках утраченного времени» продолжаем хронологический обзор 7-томного романа.
Вторая часть обзора 4 тома – «Содом и Гоморра» (4-б).
Ссылки – в квадратных скобках; римские цифры обозначают тома «Поисков» или цитируемого автора, арабские – страницы.

III – У Германтов / пер. с фр. Н. М. Любимова. – С-Пб.: Амфора, 1999. – 665 с.
IV – Содом и Гоморра / пер. с фр. Н. М. Любимова. – С-Пб.: Амфора, 1999. – 671 с.
V – Пленница / пер. с фр. Н. М. Любимова. – С-Пб.: Амфора, 1999. – 527 с.
Волчек3Волчек О. Е., Фокин Л. С. Примечания // Пруст М. Содом и Гоморра. – С-Пб.: Амфора, 1999. – С. 628–670.

Часть II. Глава «Перебои чувств»:
Сюжетная хронология и слои времён: «по предписанию врачей я уехал в Бальбек после Пасхи» [IV:182]; на той же «пасхальной неделе» [IV:216], но за три дня [IV:196] до Марселя в Бальбек приехала Альбертина, а спустя несколько дней после Марселя – и его мать [IV:201]. Учитывая календарные сроки католической Пасхи, верхней хронологической границей их приезда в Бальбек является конец апреля. Следовательно, это произошло на следующий год после летнего званого вечера у принцессы Германтской.
В первый же день своего второго приезда в Бальбек героя потрясает воспоминание о днях его первого приезда сюда, с бабушкой – «и вот только в этот миг безумное желание броситься в ее объятья, через год с лишним после ее похорон, вследствие анахронизма, по чьей вине календарные даты не совпадают с теми, которые устанавливаются нашими чувствами, дало мне знать, что она умерла» [IV:188] – здесь, помимо важнейшего утверждения о множественности и несовпадении хронологических рядов, маркируется и промежуток времени, прошедшего после похорон бабушки героя. Маркируется в растяжимом ключе: «год с лишним». Судя по другим, крайне скудным, но все же проставленным сезонным меткам, бабушка умерла на исходе весны или летом [III:304,309],[IV:54]. Другие хронологические метки (поездка в Донсьер, прием у маркизы де Вильпаризи) позволяют утверждать, что произошло это в следующее после первой бальбекской поездки лето. Затем, спустя месяцы после смерти бабушки, поздней осенью герой ужинает у герцогини Германтской, а летом следующего года посещает званый вечер у принцессы Германтской – это лето и первое бальбекское разделяют два года. Наконец, следующей весной, в конце апреля, герой вторично едет в Бальбек – следовательно первую и вторую поездки разделяют три года, а «год с лишним» после похорон бабушки – это год с весьма большим «лишним», вероятно, год и 8-10 месяцев.
При этом, герой, вспоминает, как болезнь внезапно для него (в день его возвращения из Донсьера) сделала из бабушки, «когда я снова увидел ее, точно в зеркале, обыкновенную чужую женщину, которая волею судеб провела несколько лет вместе со мной, как она могла бы прожить их с кем-нибудь еще, но для которой я и до этого был бы ничем, и после этого остался бы тоже ничем» [IV:190] – здесь явная хронологическая гипербола, форсировано усиливающая образ (согласно сюжетной хронологии этот осенний перелом в ее болезни и последовавшая летом смерть заняли менее года). Collapse )

Путеводитель по Прусту: Имена (40)

Дополняем Список персонажей цикла романов «В поисках утраченного времени» цитатами из Пруста.
В квадратных скобках римские цифры обозначают тома, арабские – страницы.
I – По направлению к Свану (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 540 с.
II – Под сенью девушек в цвету (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 607 с.
III – У Германтов (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 665 с.
IV – Содом и Гоморра (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 671 с.
V – Пленница (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 527 с.
VI – Беглянка (перевод Н.М.Любимова, приложения – Л.М.Цывьяна). С-Пб., «Амфора», 2000, 391 с.
VII – Обретенное время (перевод А.Н.Смирновой). С-Пб., «Амфора», 2001, 382 с.
* – в переводе А.Н.Смирновой

Буква «Щ» и начало буквы «Э»:



Щербатова (рис. Дэвида Ричардсона – http://proust-personnages.fr/?page_id=996 )

Щербатова (Sherbatoff, princesse), княгиня; огромная и уродливая старуха из ближайшего круга «верных» салона Вердюренов позднего периода.
Не зная княгиню Щербатову в лицо, Рассказчик впервые видит ее во время своего второго пребывания в Бальбеке, когда, вдвоем с Альбертиной, он едет пригородным поездом в Донсьер: «Мы хотели было сесть в пустой вагон, где я всю дорогу мог бы целоваться с Альбертиной. Но пустого вагона не оказалось, и мы поневоле удовольствовались купе, где уже расположилась дама с огромной головой, уродливая, старая, с мужским выражением лица, очень нарядная, – она сидела и читала “Ревю де Де Монд”. Она была вульгарна и в то же время с претензиями; я задал себе вопрос: к какой социальной категории она принадлежит? – и тут же ответил: это, наверно, содержательница большого дома терпимости, путешествующая сводня. Это ясно читалось и в ее лице, и в манерах. Я только до сих пор не знал, что такого сорта дамы читают “Ревю де Де Монд”. Альбертина, кивнув мне на нее, подмигнула и усмехнулась. Вид у дамы был необыкновенно величественный» [IV:306-307]. Collapse )

Путеводитель по Прусту: Имена (33)

Дополняем Список персонажей цикла романов «В поисках утраченного времени» цитатами из Пруста.
В квадратных скобках римские цифры обозначают тома, арабские – страницы.
I – По направлению к Свану (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 540 с.
II – Под сенью девушек в цвету (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 607 с.
III – У Германтов (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 665 с.
IV – Содом и Гоморра (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 671 с.
V – Пленница (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 527 с.
VI – Беглянка (перевод Н.М.Любимова, приложения – Л.М.Цывьяна). С-Пб., «Амфора», 2000, 391 с.
VII – Обретенное время (перевод А.Н.Смирновой). С-Пб., «Амфора», 2001, 382 с.
* – в переводе А.Н.Смирновой

Продолжаем букву «С»:

де Сен-Канде (de Saint-Candé), один из гостей на музыкальном вечере у маркизы де Сент-Эверт, чьи черты сфокусировались для Свана в его монокле: «…монокль г-на де Сен-Канде, окруженный, точно Сатурн, громадным кольцом, составлял центр тяжести его лица, черты которого располагались в зависимости от монокля: так, например, красный нос с раздувающимися ноздрями и толстые саркастические губы Сен-Канде старались поддерживать своими гримасами беглый огонь остроумия, которым сверкал стеклянный диск всякий раз, как он убеждался, что его предпочитают прекраснейшим в мире глазам молодые порочные снобки, мечтающие при взгляде на него об извращенных ласках и об утонченном разврате» [I:402].

«Сен-Фереоль» (de Saint-Ferréol), содержательница общественного туалета на Елисейских полях, «старуха с набеленными щеками, в рыжем парике». Франсуаза, сопровождавшая подростка-Рассказчика в его прогулках, и посещавшая этот «обвитый зеленью павильончик», «считала, что старуха была “очень даже из благородных”. Ее дочка вышла замуж за молодого человека, по выражению Франсуазы, “из порядочной семьи”, то есть за такого, которого, на ее взгляд, отделяло от простого рабочего еще большее расстояние, чем, на взгляд Сен-Симона, расстояние, отделявшее герцога от “выходца из самой низкой черни”. До того как старухе удалось снять в аренду это заведение, она, видно, хлебнула горя. Но Франсуаза говорила про нее, что она – маркиза из рода Сен-Фереоль. Эта самая маркиза посоветовала мне не ждать на холоде и уже отворила кабинку. “Не угодно ли? – спросила она. – Здесь совсем чисто, с вас я ничего не возьму”. Быть может, она предложила мне зайти в кабинку из тех же соображений, какими руководствовались барышни у Гуаша, предлагая мне, когда мы заходили к ним сделать заказ, лежавших на прилавке под стеклом конфет, которые мама – увы! – не позволяла мне брать; а может быть, и более бескорыстно, как старая цветочница, которой мама отдавала распоряжение наполнить у нас цветами жардиньерки и которая, строя глазки, дарила мне розу. Во всяком случае, если “маркиза” и питала пристрастие к юношам, то когда она отворяла подземную дверь, ведущие в каменные кубы, где мужчины сидят, как сфинксы, цель ее радушия заключалась не столько в том, чтобы возыметь надежду их соблазнить, сколько в том, чтобы получить удовольствие, какое испытывают люди, проявляющие бескорыстную доброту к тем, кого они любят, потому что единственным ее посетителем был старик сторож» [II:75-76]. Collapse )

Путеводитель по Прусту: Имена (32)

Дополняем Список персонажей цикла романов «В поисках утраченного времени» цитатами из Пруста.
В квадратных скобках римские цифры обозначают тома, арабские – страницы.
I – По направлению к Свану (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 540 с.
II – Под сенью девушек в цвету (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 607 с.
III – У Германтов (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 665 с.
IV – Содом и Гоморра (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 671 с.
V – Пленница (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 527 с.
VI – Беглянка (перевод Н.М.Любимова, приложения – Л.М.Цывьяна). С-Пб., «Амфора», 2000, 391 с.
VII – Обретенное время (перевод А.Н.Смирновой). С-Пб., «Амфора», 2001, 382 с.
* – в переводе А.Н.Смирновой

Продолжаем букву «С»:

де Сен-Лу-ан-Бре, Робер (Robert de Saint-Loup ou Saint-Loup-en-Bray), маркиз, сын де Марсантов, племянник по матери барона де Шарлю, герцога и герцогини Германтских, внучатый племянник маркизы де Вильпаризи; ближайший друг рассказчика, который восхищается его благородством и свободным интеллектом, не скованным классовыми предрассудками.
Они познакомились во время первого пребывания юноши-Рассказчика в Бальбеке, куда Робер, проходивший гарнизонную службу в недалеко расположенном Донсьере [II:330], приехал в отпуск, чтобы навестить маркизу. Облик юного маркиза поразил Рассказчика еще до их знакомства: «Как-то, в жаркий день, когда я сидел в полумраке столовой, защищаемой от солнца, окрашивавшего ее в желтый цвет, занавесками, меж которыми просверкивала синева моря, я увидел между взморьем и проезжей дорогой высокого, стройного молодого человека с открытой шеей, гордо поднятой головой, пронзительным взглядом и такой светлой кожей и такими золотистыми волосами, словно они вобрали в себя весь солнечный свет. На юноше был костюм из мягкой кремовой ткани, который, как мне казалось, подошел бы женщине, а никак не мужчине, и тонкость которого не менее живо, чем прохлада в столовой, напоминала о том, что день нынче ясный, о том, как жарко снаружи; шагал он быстро. Его глаза были такого же цвета, как море, и с одного из них поминутно спадал монокль… Он быстрым шагом прошел через вестибюль, словно гнался за моноклем, порхавшим перед ним, как мотылек» [II:330-331].



Робер де Сен-Лу
Кадр из фильма 2011 г. Collapse )

Путеводитель по Прусту: Имена (22)

Дополняем Список персонажей цикла романов «В поисках утраченного времени» цитатами из Пруста.
В квадратных скобках римские цифры обозначают тома, арабские – страницы.
I – По направлению к Свану (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 540 с.
II – Под сенью девушек в цвету (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 607 с.
III – У Германтов (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 665 с.
IV – Содом и Гоморра (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 671 с.
V – Пленница (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 527 с.
VI – Беглянка (перевод Н.М.Любимова, приложения – Л.М.Цывьяна). С-Пб., «Амфора», 2000, 391 с.
VII – Обретенное время (перевод А.Н.Смирновой). С-Пб., «Амфора», 2001, 382 с.
* – в переводе А.Н.Смирновой

Завершаем букву «Л»:

Леруа, Бланш (Leroi, Blanche), дочь крупного лесопромышленника, вдова, представительница высшего света, у которой обедает со шведской королевой герцогиня Германтская [III:208]. С точки зрения г-жи Леруа салон маркизы де Вильпаризи был салоном третьесортным, несмотря на то, что стараниями маркиза де Норпуа его посещали видные иностранные и французские государственные деятели. «Г-жа Леруа, может быть, тоже была знакома с этими европейскими знаменитостями. Но будучи женщиной очаровательной, боявшейся, как бы ее не приняли за синий чулок, она избегала говорить о восточном вопросе с премьер-министрами и о любви с романистами и философами… Когда у нее собирались светила литературы и политики, она довольствовалась, как и герцогиня Германтская, тем, что усаживала их играть в покер. Да они и сами часто предпочитали покер серьезным разговорам на общие темы, на которые их заставляла беседовать маркиза де Вильпаризи. Но этим разговорам, быть может неуместным в светском обществе, мы обязаны прекрасным местам в “Воспоминаниях” маркизы де Вильпаризи… Помимо всего прочего, только такие салоны, какой был у маркизы де Вильпаризи, могут быть увековечены, потому что госпожи Леруа не умеют писать, а если б и умели, у них не нашлось бы времени. Пусть госпожи Леруа презирают маркиз де Вильпаризи за их склонность к литературе, – презрение госпож Леруа в сильнейшей степени способствует развитию этих склонностей маркиз де Вильпаризи, потому что благодаря такому презрению у синих чулок появляется досуг для занятий литературой» [III:192-193].
Когда маркиза Вильпаризи напомнила своей племяннице Ориане ее удачное сравнение г-жи Леруа с лягушкой, герцогиня Германтская добавила о располневшей Бланш Леруа: «теперь эта лягушка, которой удалось сравняться с волом. Впрочем, это не совсем верно, потому то большой у нее только живот, – вернее, это лягушка в интересном положении» [III:208]. А прежде Ориана де Лом высоко ценила ее общество – после посещения одного весьма аристократического дома, «заехав затем к г-же Леруа, она объявила Свану и маркизу Моденскому: “Наконец-то я в своем кругу. Я только что от графини Х***, и там только три лица показались мне знакомыми”» [VI:339]. Collapse )

Путеводитель по Прусту: Имена (19)

Дополняем Список персонажей цикла романов «В поисках утраченного времени» цитатами из Пруста.
В квадратных скобках римские цифры обозначают тома, арабские – страницы.
I – По направлению к Свану (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 540 с.
II – Под сенью девушек в цвету (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 607 с.
III – У Германтов (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 665 с.
IV – Содом и Гоморра (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 671 с.
V – Пленница (перевод Н.М.Любимова). С-Пб., «Амфора», 1999, 527 с.
VI – Беглянка (перевод Н.М.Любимова, приложения – Л.М.Цывьяна). С-Пб., «Амфора», 2000, 391 с.
VII – Обретенное время (перевод А.Н.Смирновой). С-Пб., «Амфора», 2001, 382 с.
* – в переводе А.Н.Смирновой

Буква «Ж»:

Жена турецкого посла, в третьей книге «Поисков» присутствует на ужине у герцогини Германтской, а в четвертой – на вечере у принцессы Германтской, где Рассказчику вновь не удается избежать общения с ней: «Во время моей беседы с принцессой вошли герцог и герцогиня Германтские. Но мне не удалось подойти к ним, потому что в меня вцепилась жена турецкого посла, – указав на хозяйку дома, от которой я только что отошел, она схватила меня за руку и заговорила: “Ах, до чего же обаятельна принцесса! Она лучше всех! Будь я мужчиной, – продолжала она с оттенком восточной льстивости и чувственности, – мне кажется, я посвятила бы всю жизнь этому небесному созданию”. Я ответил, что и я того же мнения о принцессе, но что я лучше знаю герцогиню. “Между ними нет ничего общего, – возразила жена посла. Ориана – прелестная светская дама, заимствующая остроумие у Меме и у Бабала, а Мари-Жильбер – это личность”… Из-за того, что жена турецкого посла называла незнакомых ей людей “Бабал”, “Меме”, действие противоядия, благодаря которому я ее терпел, прекратилось. Я на нее разозлился, разозлился совершенно напрасно: ведь она называла их так не для того, чтобы все думали, будто она близкая приятельница “Меме”, а потому что знания у нее были поверхностные, вследствие чего она полагала, что именовать так людей родовитых – это один из местных обычаев. Она проучилась в школе всего несколько месяцев, испытаниям не подвергалась. Поразмыслив, я нашел еще одну причину, по которой общество жены посла было мне неприятно. Недавно у Орианы в разговоре со мной эта самая дипломатка твердо и убежденно объявила, что принцесса Германтская ей глубоко антипатична. Я решил не расспрашивать, чем вызвана перемена в ее отношении к принцессе, – мне и так было ясно, что все дело в приглашении на сегодняшний вечер. Жена посла не кривила душой, утверждая, что принцесса Германтская – существо необыкновенное. Она всегда держалась такого мнения. Но ее до сих пор ни разу не звали к принцессе, и ей хотелось, чтобы у других создалось впечатление, будто это не ее не зовут, а что она сама из принципа не хочет здесь бывать. Наконец ее пригласили; по всей вероятности, будут приглашать в дальнейшем, и теперь она могла открыто заявить о своем расположении к принцессе» [IV:74-76]. Collapse )

Об искусстве за пределами текста

Из обмена комментариями ко вчерашнему посту вышел новый:

«…сообщение, которое может быть потенциально воспринято (считано) – действительно является текстом… …всякий артефакт вообще может быть воспринят и прочитан как сообщение, "текст". (А религиозное сознание склонно интерпретировать таким образом все сущее)»

Да, в определенной точке зрения всякое высказывание, и не только художественное, может быть воспринято как текст – считано.
Но попробуем взглянуть на это с иной точки зрения.
Вот что-то говорит мне жена: она высказывается, произносит «текст», и я могу его прочитать в ее словах и даже что-то уяснить за рамками просто текста, – находясь в контексте нашего с ней общения, уловить в оттенках стилистики ее слов, в выражении лица, жестах – еще и какой-то подтекст. Казалось бы, вся полнота высказывания мною читается (или хотя бы я чувствую, что при определенном усилии могу охватить эту полноту).
Но при этом я просто смотрю на ее лицо, на цвет ее глаз, на ее движение в пространстве комнаты, на блик света на стене комнаты, слышу какие-то звуки за окном, тиканье часов, что-то еще. И это всё входит в ее высказывание и расширяет полосу жизни за рамки какого-либо текста. Я бы сказал, что ее текст проступил в этот момент на ткани нашей жизни. Или наоборот: ткань проступила сквозь текст. Collapse )