Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Вместо предисловия

Начиная этот журнал, я ориентировался на образы когда-то задуманной, но и поныне неосуществленной в материале эпической поэмы «Слон и моська»:

...И он задумал описать
Слона задумчивую стать;
Его формат необычайный,
Контраст, как будто бы случайный,
Хвоста и хобота. Затем –
Еще немало важных тем:
О космосе, о трансцендентном,
Об исторической канве,
И о периоде латентном,
Когда дремала мышь в слоне...

Впрочем, многое из задуманного реализовано в целом ряде прозаических постов, часть из которых не рекомендовано Министерством культуры моим дорогим читателям.

Одни посвящены искусству живописи:
О «Венере Урбинской». Опыт зрительского восприятия
«Портрет неизвестного с серыми глазами»
Образ художника в «Автопортрете» Карла Брюллова
Будапештский шедевр Гойи
Инфанта Маргарита в голубом платье
Жемчужина московского музея
О нескольких фрагментах иконы «Донская Богоматерь»
«Распятие» Дионисия. Образ и форма
О восприятии живописи Сезанна. Трудности первого впечатления
Предметная иллюзия и музыка живописи в натюрморте Сезанна
О Винсенте Ван Гоге и его картине «Море в Сент-Мари»
Алексей Венецианов. Идеальный портрет русской жизни. Часть I
Алексей Венецианов. Идеальный портрет русской жизни. Часть II
Мой вернисаж. Художник Евгения Тавьева
О художественном качестве
«Бедный кавалер»
От образа к форме или от формы к образу?
О плохо написанном произведении + продолжение...
Свежая мысль + Об искусстве за пределами текста + О том, как художники используют натуру
«Игроки в карты» (опыт критики)
Два «Паломничества» Антуана Ватто

Другие – искусству кино:
Параджанов и Пазолини
«Жертвоприношение» Тарковского
О фильмах Андрея Звягинцева ..и, увы, продолжение...
О фильме «Подстрочник»
«Кто боится Вирджинии Вулф?»

Третьи – искусству вообще...
О совершенстве творчества ...и продолжение полемики по этой теме
О творчестве и его путях
Во всем виноваты Сезанн и Мандельштам ...и продолжение полемики по этой теме
Антилотман (в пяти частях)

...и искусству в частности:
В поисках вишенки (об одном стихотворении Бродского)
Лучшее – враг хорошего? (о Бибигонах Митурича)
Лев Разумовский – скульптор

Кроме того, в этом журнале вы встретите (нажимая на соответствующий тэг под этим постом):
– немало интересных материалов о писательнице Вере Чаплиной (сейчас ее архив выкладывается в отдельном ЖЖ vchaplina_arhiv) и пианистке Розе Тамаркиной
Путеводитель по Прусту: Имена
Путеводитель по Прусту: Хронология
– массу художественных и просто старых фотографий
– годовую подписку на «Хронику Московской жизни» 1900-1910 годов и ее продолжение в годах 1930-х (все темы и персоналии, имеющие отношение к «хроникам» 1930-х, сопровождены метками со звездочкой)
– список известных жителей ЖСК «Советский писатель»
– незавершенный «Словарь музейных вещей»
– кое-что из чемодана кота Хамло
– рассекреченные материалы шпионских поездок в рубрике «далеко от Москвы»
– эпизоды дачной жизни в рубрике «дачное»
– диких и одомашненных людей с их четвероногими владельцами в рубрике «животные»
– живопись
и многое другое...

МИНЗДРАВОБЛСОЦХРЕНРАЗВИТИЕ предупреждает:
здесь очень, очень много картинок!!!...
.

Еще из Мамардашвили

«Сито истории работает странным образом (парадокс человеческого бытия): в каждый момент господствуют идиоты и мерзавцы, а остаются… Декарт, например, сохранился. Память человеческая и отсев, совершаемый историей, устроены совершенно противоположно тому, как протекает жизнь. В каждый данный момент ум, благородство – бессильны, а в исторической памяти – все наоборот. Значит, все-таки не бессильны, так как есть органы, посредством которых мы можем себя производить. То есть то, что в нашей исторической памяти сохранилось в виде экземпляров жизни и мысли или экземпляров искусства, литературы, – не предмет потребления, а органы, посредством которых и через которые только и может воспроизводиться наша жизнь в той мере, в какой она стоит того, чтобы она «жилась».

…Нет ничего такого, что можно было бы раз и навсегда принять как правило. И потому философия будет вечно жить и говорить, казалось бы, об одном и том же. Человек находится не в ситуации абсурдного мира (как это экзистенциалисты иногда описывают), а в более ужасной ситуации, из которой вырастают все другие частные ужасы. Я назову этот ужас ситуации ужасом конкретности. Ужас бытия человеческого состоит в том, что ничто существенное не вытекает ни из каких правил, ни из каких законов, оно должно быть конкретно, вот здесь установлено и понято. И это каким-то чудом согласованно понимается людьми. Но и согласование – чудо.
Рассудите сами, ведь вы прекрасно понимаете, насколько хрупко знание того, что это – «хорошо», а это – «плохо». Причем вы каждый раз знаете, что самое существенное в хорошем или плохом не есть случай приложения каких-нибудь общих правил. Каждый раз это нужно устанавливать снова. Жизнь как бы заново возобновляет перед нами все эти проблемы, потому что ничто из ничего не вытекает. Необходимо какое-то усилие, и у этого усилия должен быть аппарат, чтобы заново соотносить себя с символами пустых форм – «свободой», «совестью» – и с прояснением условия понятности вообще. Это мы делаем и в нашем творческом мышлении, будь то мышление научное или артистическое, художественное – любое.
Везде в тех разрывах, внутри которых вспыхивает акт творчества, есть этот «ужас невытекания» ни из чего другого, более высокого или низкого. Ничья жизнь не есть частный случай каких-то правил. И тем не менее каким-то чудом она находится в «связи человечества». Я сказал, что согласованность – чудо. И это возобновление связи человечества, которое само не «закодировано» и не может быть выведено ни из каких правил, – фон и основание того, что все философские или философоподобные акты воспроизводятся примерно с одинаковыми словами и одинаковыми понятиями, но с разными решениями. Но здесь нет «проблемы», а есть то, что некоторые экзистенциалисты грамотно называли «тайной», в отличие от «проблемы» (правда, потом они использовали это в своих драматических целях, которые я не разделяю). Ведь что такое тайна? Это нечто, что в принципе хотя и может быть понятно, но мы не можем понять; что-то, о чем известно, но мы не можем добраться до того места, откуда известно. В этом смысл тайны. Поэтому философы и говорят, что тайна – не проблема, а возобновляемый акт бытия, который таинственен в том смысле, что я в нем участвую. Так же, когда человек поступает по совести».

И еще одно рассуждение – о свободе:

«Под свободой обычно эмпирически понимают «свободу выбора». Считается, что мы свободны тогда, когда можем выбирать, и чем больше выбора, тем больше свободы. Если у человека есть свобода выбора, то свободой называется, во-первых, само наличие выбора и, во-вторых, непредсказуемость того, что именно он выберет. Таков эмпирический смысл термина «свобода».
А философ говорит нечто совсем другое – более правильное. Он говорит: проблема выбора никакого отношения к проблеме свободы не имеет. Свобода – это феномен, который имеет место там, где нет никакого выбора. Collapse )

Антилотман. Часть четвертая

Часть 1 - http://1-9-6-3.livejournal.com/300528.html
Часть 2 - http://1-9-6-3.livejournal.com/301053.html
Часть 3 - http://1-9-6-3.livejournal.com/301090.html

Образ не живет сам по себе в картине. Образ – это почти фантом. Индивидуальный фантом индивидуального восприятия. Отчасти он – нечто, что каждый из нас носит в себе, и всякий раз это нечто зажигается и во что-то превращается от новых впечатлений. В своей полноте образ – это вспененная настроением смесь заложенного в картину и моего сегодняшнего зрительского «я». Трудно сказать, что творится в голове художника, и что он вкладывает в картину, ведь я даже не знаю, что творится в моей собственной голове. Я только пытаюсь как-то зафиксировать эти всполохи впечатлений от картины и составить некое ощущение в целом – образ.

«Умозрение в красках» – эта красивая формула Трубецкого скорее описывает не саму живопись, но ее идеальное зрительское восприятие. А то, что создает художник – произведение живописи – есть воплощение идеи в красках. И оно, как прекрасная вещь, существует до поры без всякого зрительского на то участия. В своем безучастном внутреннем существовании произведение может быть рассмотрено знаточески, технико-технологически, иконографически, иконологически, формально-стилистически, семиотически и в иных научных ракурсах. И в результате этих рассмотрений, возможно, будет выстроен даже некий теоретический «художественный образ произведения», но в нем не будет и капли жизни – до тех пор, пока исследователь будет взирать на произведение беспристрастным взглядом ученого.

Да, господа и уважаемые дамы, считаю своим долгом утверждать: там, где начинается проникновение в образ, научное искусствознание заканчивается. Collapse )

Полный привет!

Из ленты новостей:
"...В Петербурге сосулька убила ученого..."

И ведь не поймешь - то ли они (журналисты), не скрываясь, глумятся над всем, что попадается под руку, используя стилистические фигуры пародии, то ли совсем уже потеряли чувство слога?

Наука и жизнь хроника


– Простите, а как называется ваша диссертация?
– «Как решетом воду носить».
– Ну, что вы, голубчик! Кто же так диссертацию называет? Назовите ее так:
«Анализ проблем транспортировки вещества в жидком агрегатном состоянии в сосудах с перфорированным дном».
– Профессор, а как называлась ваша диссертация?
– «Влияние русских народных музыкальных кнопочных инструментов на развитие религиозно-философской мысли России конца Х
IX– начала ХХ века».
– То есть, «На хрена попу баян»?..


Photobucket

Наука и жизнь хроника

Дамы и господа!
Леди и джентльмены!
Товарищи!

С радостью прискорбием нетерпением сообщаю вам, что сегодня вышел заключительный выпуск «Хроник Московской жизни 1901-1910 гг.»
Целый год ежедневно я измывался над вами по утрам вас ждали самые свежие газетные новости столетней давности, цитированные из книги С.Г.Муранова «ХХ век: хроника московской жизни. 1901 - 1910 гг.» Мосгорархив, 2001


Photobucket

Photobucket



Трезво полагая, что благородное чтение наскучит вам в первую же неделю, Collapse )